Несколько зеленых листьев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Всего вам хорошего, дорогая, — сказал на прощанье доктор Геллибранд. — Мы все временами подвержены меланхолии, но беспокоиться по этому поводу не стоит. Купите себе новую шляпу — вот мой вам совет, — хохотнул он и нагнулся, помогая коту спрыгнуть на землю.

Он и вправду считал, что они в больнице, сообразила Дафна. Как хорошо, что она перешла к Мартину Шрабсоулу, особенно теперь, когда дело идет к старости. Мартин — специалист по гериатрии, — противное слово, но никуда от него не денешься. Он займется ею, хотя она, Дафна, быть может, и не так скоро предоставит ему эту возможность, потому что постарается уехать. Ее приятельница Хетер Бленкинсоп наверняка явится полюбоваться праздником цветов, заодно они и обсудят окончательно план своей поездки. Пока она не знает, что они предпримут. Во всяком случае, хижина на берегу Миконоса, куда несколько лет назад устремились толпы, их с Хетер не устроит. Может, отправиться на один из более отдаленных островов, еще не совсем приобщенных к цивилизации?..

До чего же большая у нас церковь, подумала она, когда перед ее глазами появилось здание. Викторианцы с их разросшимися приходами окружили скромные старые церкви до нелепости громоздкими пристройками, которые ее брат Том презирал. В греческих селениях стояли крохотные, словно сложенные из детских кубиков, побеленные известкой церквушки…

— Мне что, убрать мое обычное окно? — спросила она у миссис Геллибранд.

— Ваше обычное окно… — В руках у миссис Геллибранд была охапка лилий, а говорила она так рассеянно, будто не могла вспомнить, кто такая Дафна. Подобное обращение обижало. И пока Дафна стояла в ожидании, что ей велят делать, глаза ее наполнились слезами.

— Думаю, на этот раз мы сделаем кое-что помимо наших обычных окон, — сказала Кристабел. — Ведь это все-таки праздник, не так ли?

Дафна пришла к выводу, что вообще ненавидит расставлять цветы. Порой она ненавидела и церковь, сомневалась, продолжает ли верить, хотя, разумеется, вести разговоры на эту тему не осмеливалась. И Кристабел Геллибранд так и не сказала ей, что делать, а только унизила ее, оставив без толку стоять возле кучи зелени. И снова Дафна вспомнила Грецию, старика на берегу моря, разбивающего о камень осьминога…

— Как вы думаете, правильно я делаю? — спросила у Дафны Магдален Рейвен. — Ветки длинные и свисают чересчур низко, но обрезать их не хочется. Миссис Геллибранд сказала, хорошо бы добиться эффекта высоты — что, если подложить снизу смятую проволочную сетку? Тогда, наверное, получится… Будет очень красиво, правда? — Мартин посоветовал ей пойти в церковь и предложить там свою помощь, хотя ее и не включили еще в очередь украшать церковь цветами, и она в самом деле испытывала удовольствие от этого занятия, несмотря на то что ей никак не удавалось заставить ветки бука стоять так, как им следовало. «Найти себе увлечение» — излюбленное предписание Мартина против приближающейся старости, начала конца жизни. Но в каком-то смысле мы все чем-нибудь «увлечены», разве не так, да и раньше были. «Помните?» — хотелось ей спросить у Дафны в надежде поделиться воспоминаниями о пережитом в годы войны, но не успела она переложить свои мысли в слова, как кто-то принес для веток подставку из зеленого пластика, и ей пришлось снова взяться за работу.

И вправду выглядело все очень красиво, решила Эмма в день праздника, хотя на церковь и не похоже. Расставлены цветы были с таким вкусом, что храм божий больше напоминал либо приемную рекламного агентства, либо анфиладу комнат в богатой квартире, либо, наконец, оформление свадьбы. А что вообще-то нужно? Ромашки с васильками или опустившие головки колокольчики в банке из-под джема? А может, и не цветы вовсе, а древний серый камень — воплощение строгости великого поста?

— Должен признаться, что все тут глядится куда лучше, чем когда я был здесь в прошлый раз. — Незнакомые Эмме Терри Скейт и его приятель вошли в боковую часовню и разглядывали крестоносца и безголовую собаку. — Так они и не послушались моего совета — я велел им закрыть этот дефект венком из мелких цветов — незабудок или мускусных роз вполне хватило бы, однако они не захотели понять…

Эмма заметила, что у собачки нет головы, но ей это показалось чем-то трогательным, даже романтичным и вовсе не требующим венка из цветов. Прежде всего следует помнить, что это исторический памятник. Она собралась было объяснить это молодому человеку, как вдруг заметила в одном из боковых проходов мужчину в длинном дождевике, который скорей рассматривал мемориальную доску, нежели любовался изысканно подобранным сочетанием из пеонов и дельфиниумов. Почему на нем в такой чудесный летний день дождевик? Ей припомнились первые строки шекспировского сонета:

Но на этот раз все было наоборот, ибо день стоял чудесный и никакой нужды в плаще, не говоря уж о дождевике, разумеется, не было. Она спряталась за дельфиниумами и пригляделась к незнакомцу. Он повернулся, и она увидела, что это Грэм Петтифер. Он почему-то сутулился, чем, по-видимому, и объяснялось, что она не сразу его узнала. Она не могла убежать и спрятаться или, если бы и хотела, сделать вид, что не заметила его, ибо в смятении сама не знала, чего хочет. По-видимому, ей суждено встретиться с ним лицом к лицу и выяснить, зачем он так неожиданно явился сюда.

— Грэм, это ты? — постаралась удивиться она.

— Эмма, я должен был приехать… — Он двинулся к ней, раскинув руки, словно собирался ее обнять.

Только не здесь, испугалась она, пятясь назад и чуть не уронив пеоны и дельфиниумы. В церкви полно людей, ходят, любуются цветами.

— Я, по-моему, со вчерашнего дня ничего не ел, — вдруг сказал он.

— Почему? — Это было уж чересчур.

— Не мог. Одни неприятности. Противно было даже смотреть на еду.

— Может, ты сейчас хочешь поесть? — спросила Эмма. Чуть больше трех, вполне возможно, Дафна с помощью мисс Ли и мисс Гранди уже подала ранний чай в саду ректорского дома. Хотя, быть может, он бы предпочел поздний ленч? Если у Грэма «одни неприятности», вряд ли он в состоянии выбирать, а чай — везде чай, да еще с вареным яйцом и гренками, решила она, и именно это она и начала готовить, когда они вернулись к ней домой.

Грэм, тяжело опустившись на стул, молчал, не сводя сурового взгляда с каких-то предметов в комнате, словно заметил на них пыль или еще что-то малоприятное.

— Два яйца? — спросила Эмма. — Как варить?

— Как получится.

— Яйца варят по-разному. — Значит, в мешочке, решила она. Пять минут. С яйцом всмятку справиться трудно, оно растекается и не годится для человека, когда он в подавленном состоянии, хотя мистер Вудхаус в том романе, где героиней ее тезка, утверждал, что это даже полезно. — Я тоже съем пару гренок, чтобы составить тебе компанию, — сказала она. Погода, правда, не располагала к гренкам, зато жарить их легко.

— А яйцо ты не будешь?

— Нет, я недавно поела. — Хорошо бы, если бы он подробнее объяснил, зачем появился, но что бы ни подвигло его искать ее общества, теперь импульс этот, казалось, испарился. — Что-нибудь случилось? — не выдержала она. — Клодия?..

— Скорей всего, именно так. А, вот это приятно! — Он разбил яйцо и, выбирая из него ложечкой ярко-желтый желток, размазал его по гренке.

Эмма с облегчением вздохнула. Яйцо сварено как раз в меру: твердый белок и чуть жидкий желток.

— Куры здесь, наверное, гуляют на свободе? — спросил он. — Ну конечно, ведь мы за городом. Как хорошо жить здесь, есть яйца, снесенные гуляющими на свободе курами, и все такое прочее — именно то, что мне нужно.

Приятельница Дафны Хетер Бленкинсоп прибыла в своей маленькой желтой машине, которую поставила возле церкви. Это была небольшого роста плотного сложения женщина пятидесяти девяти лет, но выглядела она в любимых ею брюках из уэльского твида и такой же накидке гораздо моложе и элегантнее Дафны. Ей нравился Том, и потому хотелось подойти к нему и поцеловать, как было теперь в обычае у пожилых людей — новая мода, ничего, по-видимому, не значащая, но, по ее мнению, приятная. Однако Том стоял на паперти, здороваясь с посетителями, и, смущаясь, обращал их внимание на большую стеклянную бутыль у входа, куда опускались пожертвования. В бутыли уже было полно десяти- и пятидесятипенсовых монет, среди которых виднелось и несколько сложенных в квадратики купюр.

Том надеялся встретить в церкви Эмму — она обязательно появится на празднике цветов, хотя бы из профессионального интереса, — и был разочарован, узнав, что ее видели уходящей — должно быть, он с ней разминулся — в сопровождении какого-то мужчины. Интересно, кто этот мужчина? Разумеется, она имеет право причислять к своим друзьям мужчин, быть может, это ее брат, хотя ему было хорошо известно, что у Беатрис Ховик других детей нет…