При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тебе, мол, Федосеевна сказала, а ей покойный

Ефрем Тихоныч сказывал. Уж будь милостива, вытребуй от него покойницу-то!

— Попытаюсь, голубчик. Только не знаю, что выйдет из того? А когда князь велел тело унести? — озабоченно сдвинув брови, спросила боярыня.

— Сегодня под вечер.

— Так вот что: ты, Федосеевна, сходи сейчас же к князю и скажи, что, мол, боярыня Хитрово зовет, беспременно чтобы сейчас прийти к ней.

— Иду, моя касаточка, иду! — засуетилась старушка, ища свой посох. — Постарайся для ради Господа Христа! Следует ведь похоронить упокойничка честь-честью…

— Постараюсь, няня, постараюсь! Авось и мне самой полегчает, — грустно добавила боярыня.

— Известно, полегчает! От доброго дела завсегда легчает, — с полным убеждением произнес Васька.

— А за что князь этого Ефрема засек до смерти? — вдруг вспомнила боярыня.

— За внучку его.

— Как за внучку?

— Да больно озорник — князь-то. Внучка-то Ефремова ему по душе пришлась… — Хитрые глазки Васьки пытливо метнулись в лицо боярыни, но он не прочел на нем никаких признаков ревности или какого-либо иного волнения оскорбленного самолюбия, и продолжал: — Ну, стало быть, и приказал он ею предоставить в «угловую».

— Я знаю. А дальше что?

— Мы с Ефремом Тихоновичем и схоронили девушку-то… дюже схоронили! Князь-то и освирепел; известно, его милости обидно стало, что по губам-то текло, а в рот-то не попало. Велел он либо девку предоставить, либо с живого Ефрема Тихоновича шкуру спустить. Страх как, сказывают, пытали старика.

— Не выдал? — вздрогнула боярыня.

— Где выдать! Так, ни слова не вымолвивши, под плетьми и умер.

— А внучка?

Васька молчал, потупившись.

— Говори, не бойся, не выдам я! — ободрила его боярыня.

Но, видно, не робость мешала шуту отвечать на вопрос боярыни. Он потоптался на месте, потом нахлобучил шапку на голову и, повернувшись к дверям, глухо произнес:

— Идем, что ли, старая?

Федосеевна, тряся головой, двинулась было за ним.

— Постой, — остановила боярыня Ваську. — Я хочу знать, что сталось с девушкой?

— В монастырь дальний она убегла и постриг на себя взяла… За грехи деда и за его безвинную смерть пошла молиться… Да за врага своего, вишь, тоже!..

— Как? За Пронского? — отступила в изумлении боярыня. — Что ж, любила она его, что ли?

— Ни-ни! Непорочная она была, а, вишь, жалеет его… говорит чудно так, что не от себя это он зло творит, а крест на него такой тяжкий положен, за родителей, что ли… Говорю, чудная она! И пошла молиться за него. Большой искус на себя взяла.

— Что ж, может, она верно рассудила!.. — с глубоким вздохом проговорила Елена Дмитриевна. — Кто знает, почему иной раз и зло-то творишь?

— А ты обуздай себя в зле-то; вот лукавый и не совладает с твоей душой! — наставительно произнесла Федосеевна. — Ну, да Христос с тобой! Пойду-ка я за иродом-то, авось ты что-либо и сделаешь с ним. Пойдем, Васютка, пойдем-ка.

Шут, касаясь пола рукою, поклонился боярыне и тихо вышел за ковылявшей впереди старухой.

Елена Дмитриевна осталась одна.