При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да ведь не первый год женат! — проговорила боярыня, подозрительно поглядывая на своего друга.

— Да ты что за нее вступиться хочешь?

— Знамо дело, жалко.

— Ишь, жалостливая какая стала! — насмешливо произнес князь. — Небось, когда свой муж-то старый опостылел хуже скуки, жалость-то Бог весть куда попрятала!

— Не тебе бы, Борис Алексеевич, попреки делать, да не мне бы слушать! — многозначительно возразила боярыня.

— Ты на что мечешь, Елена? — хмурясь спросил князь.

— Ох, князь, глаз-то мне не отводи…

— Что правда, то правда, ворон ворона видит издалека. Ну, стало быть, мы и должны пособлять друг другу. И, как бы ты хотела, мы с тобой таких делов понаделали бы…

— Примерно каких это? — насмешливо спросила боярыня.

— Что зря языком звонить? Хотя и с умом, а все-таки баба!

Слова князя задели Хитрово за живое, и она уже хотела прямо заговорить с ним о «полячке». Но он не дал ей раскрыть рот и сам, будто к слову пришлось, равнодушно проговорил:

— Кабы ты в самом деле мне близким человеком была, ты меня давно от жены постылой вызволила бы! Эдак бы по царскому указу да в монастырь ее.

— За какие такие провинности?

— Мало ли что! Можно придумать…

— Неправду? Ну, это не след. Да и зачем царя вмешивать? Справься сам… Вон как Евсей Верещагин жену избил смертным боем до крови, а по ранам солью натер.

Пронский, вспыхнув, отвернулся.

Боярыня поняла его смущение и внутренне содрогнулась. Неужели он был до того жесток, что подверг свою жену подобной же пытке? Но почему же княгиня Анастасия Петровна не жаловалась родным, которых у нее было немало и даже в большой чести у царя, как, например, ее свояк Михаил Федорович Ртищев?

Эти вопросы вертелись у боярыни на языке, но она не сказала ничего, а предложила князю поступить так же, как поступил один именитый боярин, желавший избавиться от жены менее кровавым образом, чем было принято в те суровые времена.

— Постриги княгиню в пустой избе без родственников и записи, а потом отошли куда-нибудь! — посоветовала она, сознавая, что лучшая доля княгини все же пострижение.

— Опасливо: могут выдать, а тогда батоги и Сибирь, осрамят на всю Русь. Ведь дочь… души в матери не чает. Нет, лучше, как согласие на посестрию, ничего нет.

Посестрией называлась постригшаяся в монахини жена при живом муже; муж — побратимом. Но достигалось его побратимство и посестрие нелегко. Часто муж добивался согласия от жены на это новое родство тяжелыми побоями, угрозами и разными мучениями.

— А княгиня не хочет? — спросила Елена Дмитриевна.

— Как корова уперлась и ни с места.

— Что ей так люба жизнь в миру?

— Дочь, вишь, жаль…

— Так постриги их вместе.

— Думал было, говорил, и на это не согласна.

— Так оставь ее, пусть живет. Не мешает она, чай, твоей гульбе?

— Нельзя этого, — упрямо ответил князь. — Так ты помочь в этом деле не можешь?

Елена Дмитриевна отрицательно покачала головой.