При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я, моя добрая Гедвига.

— Откуда вы пришли? — продолжала она, окончательно приходя в себя и встав с кресла. — Мы вас ждали к ужину.

— Я читал молитвы над убитыми и должен был присутствовать при погребении нескольких наших павших воинов. Ах, дети мои! Как тяжелы обязанности пастора во время войны, в то время, когда люди нарушают великий завет христианства, убивая друг друга и орошая поля кровью своих ближних, те поля, которые назначены для применения их мирного труда и для питания их. Но… что делать! Война есть война, и люди всегда останутся людьми и всегда будут ненавидеть друг друга и стремиться к преобладанию друг над другом…

— Аминь, — сказала старуха.

— Я не ожидал встретить тебя здесь, — проговорил пастор, глядя на офицера. — Ты сильно похудел, и лицо твое возмужало.

— Садитесь, господин пастор, — придвигая ему кресло, сказала Марта, — вы очень устали и, должно быть, проголодались!

— О, нет, дитя мое, благодарю! — садясь, сказал пастор. — Я устал, это правда, но есть я не хочу. Мне это не идет на ум. Я сейчас видел достаточное количество печальных картин, чтобы самая мысль о материальной пище была мне противна. Когда дух возмущен, желудок безмолвствует. Я успел похоронить с десяток солдат. Остальных прибрали до утра. У одного проломлен был череп ударом острого, как бритва, клинка… до кости, до самого мозга. Ядром оторвало другому обе ноги. Он умер на моих глазах…

И пастор, точно видя еще перед собою эту картину, закрыл глаза рукою и поник головой.

— Да, дети мои! Смерть от руки человека — ужасное дело и куда страшнее смерти, являющейся как естественный результат жизни. И коршуны, и вороны уже собрались над трупами и зловеще кружили над ними, пока мы не погребли их. Мир праху их, и да отлетят души их в горние выси!

— Аминь! — прибавила тетка Гильдебрандт.

Молодые люди переглянулись, как бы спрашивая друг друга, ловко ли им после таких торжественных и печальных слов начать говорить о том, что они задумали.

Но мало-помалу настроение, в котором пастор пришел сюда, стало у него проходить и глаза его теряли постепенно свое печальное выражение.

— Ну, что скажешь, Феликс? — обратился он к офицеру. — Надолго ли к нам?

— Не знаю, отец мой. День-два, вероятно, пробуду, если до тех пор не возьмут города.

Он замолчал как бы в нерешимости, колеблясь тотчас же сказать о том, что наполняло его сердце.

Но потом после минутного колебания он решился.

— Матушка, — обращаясь к старухе, сказал он дрогнувшим голосом, — вам известно, что Марта и я любим друг друга, любим горячо и давно, давно уже… Матушка, вы приняли ее в свой дом и с первого дня пребывания ее вы стали относиться к ней, как к дочери. Вы знаете, так же как знают это и пастор Глюк, и все наши домашние, что и она относится к вам, как к матери, и ко всем нам, как к родным…

— Конечно, мы знаем это и все очень любим ее, — сказала старуха.

— И, как только окончится война, вам следует повенчаться, — вставил пастор, приветливо кивнув головой. — Я и повенчаю вас, дети мои.

— Я согласна, Феликс, — проговорила старуха. — Марта, приди обними меня, дочь моя!

Марта кинулась к ней на шею.

— Но зачем же нам ждать окончания войны? — окончательно набравшись храбрости, проговорил офицер.

— Но не хочешь же ты сказать, — удивленно возразил пастор, — что это следует сделать немедленно!

— Отчего же нет, отец мой?

— И даже, может быть, сейчас же? — засмеялся пастор.

— Отчего и не сейчас?

— Под этот грохот пушек?

— Нуда!

Пастор встал, подошел к офицеру и, понизив голос и отведя его в сторону, сказал ему:

— Ты говоришь это серьезно, Феликс?