При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пронский открыл глаза, повернул голову в сторону вошедших и успел разглядеть, что неожиданными его посетителями были женщины. Обе были тщательно закутаны в платки, с накинутыми на лицо темными покрывалами.

Когда тюремщик, низко поклонившись, вышел из темницы, одна из посетительниц, повыше ростом, подошла к князю и, откинув с лица покрывало, глянула на него. Князь вскрикнул, хотел подняться и протянуть к пришедшей руки, но с глухим стоном, обессиленный, снова упал на солому. Женщина опустилась на колени и взяла его холодную, истерзанную руку в свою.

— Князь, ты узнал меня? — ласково спросила она.

Его лихорадочно горящий взор ответил ей вместо слов.

Как мог он не узнать дорогих, любимых черт, из-за которых он готов был вынести злейшие в мире муки и пытки. О, гораздо злейшие, чем те, которые он только что перенес! Какое счастье, что он снова увидел взор, с лаской покоившийся на его лице.

Царевна Елена поняла выражение его глаз и в смущении опустила свои.

— Я недавно узнала, — проговорила она, — что ты взят в тюрьму, что ты оклеветан и тебя пытают… За что — толком не знаю, но мне стало жаль тебя… И я пришла навестить.

— Спасибо тебе! — произнес наконец Пронский и с усилием поднес ее руку к губам. — Спасибо, что не погнушалась навестить колодника… Но как допустили тебя ко мне? Ведь никого не велено пускать.

Царевна смутилась и кинула нерешительный взгляд на свою спутницу, укрывшуюся в углу темницы: ей послышалось, что из угла раздались заглушенные рыдания. Пронский ничего не слышал, жадно всматриваясь в лицо царевны.

— Я прошла так… просила, — ответила наконец Елена Леонтьевна. — А ты, князь, разве не хотел бы видеть дочку свою Ольгу? — вдруг спросила она.

Лицо Пронского потемнело, и его брови сдвинулись.

— Нет, — решительно ответил он, — нет, дочку видеть я не хочу. Да и нет у меня дочери: была одна, но и та опозорила меня, в могилу мать уложила и меня на плаху послала. Из-за нее я здесь, царевна.

— Из-за нее ли, князь? Подумай? — задушевно проговорила царевна. — Она у тебя несчастная, очень несчастная, а тебя привели сюда злоба людская да нрав твой неукротимый. Не вини ты дочери и прости ей, как простит тебя Тот, пред Кем ты, может статься, скоро предстанешь!

Маленькая закутанная фигурка в темном углу зашевелилась; раздались громкие рыдания, и при последних словах царевны она упала на колена у ног князя. Обнимая их и обливая слезами, она заговорила:

— Батюшка родимый, прости, прости меня! Отпусти грех мой невольный… Дай слово вымолвить, свет батюшка! Ой, тошно мне, сиротинке, все нутро мое выгорело, не жилица я на белом свете! Не дай в могилу уйти со змеей-тоской!..

Пронский с удивлением посмотрел на дочь.

— Откуда выискалась? Из-под венца к милу дружку сбежала, без воли отца и матери обвенчалась, так что ж теперь тебе от меня надо? Гляди, любуйся, на что стал похож твой отец! Радуйся! Колодника-отца благословенье понадобилось? А по чьей вине этот срам на голову мою упал, как не по милости дочки богоданной? Теперь благословения пришла просить, чтобы слаще было целоваться да миловаться с милым дружком? Нет тебе моего благословения ни во веки веков! Ступай от меня прочь, непокорливая дочь, погубительница отца своего родного, блудница бесстыжая! — И князь оттолкнул ее от себя…

Ольга в судорожных рыданиях упала на земляной пол.

Царевна, едва сдерживая слезы, положила свою руку на горячий лоб узника.

— Мне жаль тебя, князь, — тихо проговорила она, видя, как ее слова успокоительно действуют на этого все еще не укрощенного человека, — я с добром и лаской пришла к тебе, я хочу пролить мир в твою измученную, истерзанную душу и привела к тебе дочь для того, чтобы вы примирились перед вечной разлукой. Если Ольга виновата перед тобой, то и ты виноват перед нею. Ты дал мне слово, что повенчаешь ее с Леоном Джаваховым, я поверила тебе; помнишь, как ты Богом клялся мне? А разве ты сдержал свое слово?

Елена Леонтьевна пристально смотрела в глаза Пронскому, и он смутился от этого взгляда.

— Мне грозили… пыткой, позорной казнью, если не повенчаю Ольги с Черкасским, — пролепетал князь.

— Ты убоялся пытки и ради своего тела не побоялся погубить душу, не сдержав слово? — упрекнула царевна.

— Не пытки я боялся, и не лютая казнь была страшна мне, — горячо произнес Борис Алексеевич.

— А что же? — с любопытством спросила царевна.

— То, что я тебя навеки лишался.

Царевна вспыхнула, но, сдержавшись, ласково ответила:

— Меня ты напрасно в мыслях имел. Ведь сказывала я тебе, что хотя мой муж и без вести пропал, а все я считаюсь его женой, и, пока глаза мои его тела мертвого не увидят, ничьей женою я не буду, и не для чего тебе меня было в мыслях держать.

— На смерть пойду, а все одна ты в моих мыслях будешь, — упорно проговорил Пронский.

— Знать, вы с дочерью одного нрава, — перевела царевна разговор на княгиню Ольгу, — она тоже и слышать не хочет о другом помыслить.