Сад чародея : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я пишу тебе каждый день, и ты пиши каждый день. Пиши при любых обстоятельствах, ангел мой!

Горячо обнимаю 100 раз.

Йожика

Фёльдеш, 13 июня 1916 г.

Дорогой Дезире!

Благодарю тебя, что прислал свою новую книгу, «Чернила». Доставил мне радость, тем что поддерживаешь литературное родство, и авторский экземпляр — тому свидетельство. Меня, провинциального читателя, ты одарил большим удовольствием, выслав целый том свежих (и, по большей части, неизвестных мне) текстов.

Хотел было детально описать тебе свои впечатления, даже планировал отослать отклик в «Нюгат». Но чем глубже я погружался в чтение, тем больше мне хотелось остаться в роли наивного, но разборчивого читателя, который лишь наслаждается, и чье удовольствие не разрушает сознание того, что потом надо будет оценить прочитанное в письменной форме.

Так что я коротко отмечу отдельные моменты.

Тексты: все до одного — истинная поэзия, вечные ценности, можешь спокойно включить их потом в сборник избранных произведений. Но ты это и сам хорошо знаешь.

Много изящных идей. Настоящий венгерский вкус в подаче, в образе мыслей, в метафорах и сравнениях. В отдельных статьях основная мысль правдива, современна, умна и логически выстроена. Отцовские математические способности у тебя проявляются в системности изложения. Многие будут изучать по этой книге современную психологию. Этой своей деятельностью ты приговорил к смерти медицинскую науку, ведь теперь уже стало ясно: современная психиатрия сможет разгромить академическую психологию только с помощью общественности. Когда истины, высказанные Фрейдом, то есть истинные факты психологии, станут частью общественного сознания, только тогда мы сможем надеяться, что оно, это сознание, заявит: «Почему бы уже не отправить ко всем чертям этих упрямых, невежественных, педантичных стариков».

Тогда-то в университетах одержит победу современная психология, тогда-то эстетику в духе Александера и Жолта Беоти сменит современная эстетика с широким кругозором, то есть, видящая по-настоящему, которая понимает и хочет понять каждого поэта, благодаря точным оценкам которой разрекламированные таланты и раздутые политикой писатели окажутся на задних рядах. Я рассуждаю здесь о такой эстетике, где оценка перестанет быть чем-то висящим в воздухе, но станет приговором, который каждый профессионал в этой области будет обязан сформулировать одинаково в каждом конкретном случае.

Так современная психология сыграет свою роль в литературе и в искусстве. Эстетику она возвысит до уровня точной науки. То есть, сделает ее наукой. Потому что сегодня она ею не является. (Если только в музыке. Но почему? Потому что здесь приходится оценивать лишь несколько параметров: мелодию, тематику, гармонию, структуру. И еще потому, что в музыке можно опустить вопрос, имеющий в литературе определяющее значение: «А вообще, что мог хотеть сказать автор?» Музыкальный критик над этим голову не ломает. Но как бы нам пригодилось это в литературе: вот г-н Геза Дьони выдумал такую банальную и скучную мысль… И вот так и так ему удалось это выразить).

Все это я расписываю так длинно потому, что сегодня после полудня, слава богу, пациенты мне позволили (дали отдохнуть), и еще потому, что я хочу тебя по-настоящему «взбудоражить», чтобы ты еще более сознательно и решительно пропагандировал современную психологию.

Думаю, если бы ты собрался с силами и в своих критических статьях серьезно и подробно анализировал писателей и их произведения, ты бы обнаружил немало нового и интересного, и тебе в голову пришли бы удивительные мысли. (Тем самым, я хочу сказать, что ты чаще всего довольствуешься тем, что сообщаешь свои выводы и одной-двумя мыслями показываешь, что тебе нравится или особенно симпатично в описываемой книге.

Оформление книги мне очень понравилось. Обложка несколько напоминает учебник, но это даже соответствует ее содержанию, как я уже говорил выше, независимо от этого.

(Не знаю, с финансовой точки зрения, есть ли смысл издавать что-либо у Кнера, но я бы с большим удовольствием издал сборник новелл. Если доведется с ним говорить, прошу, скажи ему об этом. Первой была бы моя новелла «Иосиф Египетский», а потом — новые тесты, которые еще не выходили книгой, «Сувенир», «Старший лейтенант Талаи» — все очень сексуальные, почти возбуждающие. Всего пятнадцать новелл).

[…]

Бабуля, бедняжка, умерла. Ей от чего-то стало плохо, ночь не спала (но и не мучилась потом), утром ничего не сказала, но в три часа пополудни отвернулась к стене. В четыре глубоко вздохнула и умерла. Последние слова произнесла утром сестре Мади, когда та пришла ее проведать: «Сынок, надень платок или пальто, а то замерзнешь!»

Бесконечно добрая, благородная женщина. История последних ее недель перед смертью (завещание и т. д.) настолько пронзительная, что если рассказать — любой заплачет. Я ее действительно запишу, то есть, опишу в небольшом рассказе-мемуаре.

[…] Как вы поживаете? Почему не пишешь о своих? Сын, жена здоровы? Как прошел дополнительный набор? Мы уже планируем остаться здесь и на лето. В деревне приятная прохлада, деревьев полно — как на водах. Когда проезжали нынче через Пешт, вздрогнул от мысли о том, чтобы жить в этом каменном кипящем аду… Купальня моя не открывается, так что остаемся.

Еще раз призываю: пиши!

Целую ручку жене,

Йожи

Привет тебе и твоей жене от моей супруги.

«Он прятал в сердце остро заточенные ножи…»[34]

Если обратиться к истории современной литературы, Гезу Чата можно назвать совершенным писателем первой трети XX века. Его тексты (художественная, дневниковая проза, научные публикации, критические статьи) отражают практически все тенденции литературы того периода: интерес к тайнам человеческой психики, связанный с революционными открытиями в различных областях естественных наук и попытками проникнуть в тайны человеческого мозга; поиск внутреннего человека, уход от восприятия писателя как «властелина дум», «социальной совести» и попыток создания «идеального произведения», смещение жанров и т. д.

Медицинское образование, увлечение психоанализом соединились у Чата с тонким пониманием музыки и литературным чутьем. Приобретенные знания и природные склонности «наложились» на драматический личный опыт: пережитая в детстве смерть матери, длительная наркотическая зависимость, участие в Первой мировой войне, сложный и беспокойный брак.

Подобно многим своим современникам — Климту, Шиле, Фрейду, Кафке, Рембо, Гюисмансу, Оскару Уайльду, Чат «осмелился заглянуть в ящик Пандоры, хранящий тайны самых темных, неисследованных глубин человеческой психики» (Юдит Шолошши).

Геза Чат родился 13 февраля 1887 г. в г. Сабадка (ныне — сербская Суботица). Настоящее имя Чата — Йожеф Бреннер. Свое настоящее имя писатель часто использовал в рассказах и новеллах там, где упоминались какие-то эпизоды его собственной биографии, называя героев Йожефами или Йошками. Склонность к литературе и музыке проявились у Чата довольно рано. После окончания гимназии в 1904 г. он провалил вступительный экзамен в музыкальную академию, после чего поступил на медицинский факультет Будапештского университета.

Занятия музыкой Чат не оставлял никогда, уделяя немало времени домашнему музицированию, композиции и прослушиванию всех музыкальных новинок. С 1901 г. Геза Чат начал писать о музыке в газету «Бачкаи Хирлап», а с 1906 г. начал печататься и в будапештских газетах и журналах как музыкальный обозреватель и автор новелл. В 1908 г. его произведения были впервые опубликованы в главном венгерском литературном журнале этой эпохи — «Нюгат» («Запад»). Чат был первым из венгерских критиков, кто высоко оценил творчество Белы Бартока и определил его место в развитии национальной и европейской музыки. В 1909 г. вышла объемная работа Чата о Пуччини, а еще два года спустя — о Вагнере.

[34] Дежё Костолани о Гезе Чате.