Сад чародея : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Национальный баланс

Глубокая подавленность во время наступления русских войск, при падении Пржемысла. Счастливая гордость после горлицкого прорыва. Невероятное стало реальностью. Беспокоит объявление войны итальянцами. Враждебный страх перед Румынией, но только до июня. С этого момента люблю ее, как лающего пса. Наглая энергия Англии портит мне настроение, была б моя воля, уничтожил бы Англию. Англичане — не люди. Раз они такие злые, алчные и честолюбивые, пусть подохнут. Укрепление Салоников наполняет отвращением и горечью. Но надежда меня не оставляет. Антанта увидит, что никогда не сможет больше диктовать свои условия.

Баланс веры

Все явственней ощущаю и вижу присутствие Бога. Послесловие к книге Генри Джорджа привело меня в изумление и укрепило во всем, к чему у пришел самостоятельно, когда пытался увидеть вселенную как единое существо, в котором все прочее — лишь ее часть, атом. Восхищаюсь учением Христа и люблю его больше, чем когда бы то ни было, и стремлюсь работать над тем, чтобы на этой земле воцарились и стали главным законом любовь и милосердие. […]

17 января. У одного моего маленького пациента, сына местного шамеса[26], бронхит неожиданно перешел в менингит. Полторы недели назад из-за обширного себорейного дерматита пришлось срезать ему вонючую, слипшуюся от гноя копну волос с запахом гниющей капусты. Я смягчил волосы растительным маслом, и за два часа утомительной работы голову удалось очистить. Ругал отца за то, что так запустили мальчику голову, но он в защиту сослался на жену, которая не разрешала мыть ребенку голову, веря, будто если залечить болячку снаружи, она уйдет в тело и вызовет болезнь внутри. Я со смехом успокоил его, сказал, что и речи о подобном быть не может. Сегодня же, когда услышал про менингит, погрузился в раздумья. Действительно, раз народ так упрямо придерживается таких «научных положений», должно же в них что-то быть! На деле, порекомендовал JK[27], и когда отец мальчика согласился, прописал раствор JK VII 6/10 подкожно. Если поможет, опубликую статью о нескольких (четырех-пяти) случаях менингита в начальной стадии, которые мне удалось остановить при помощи JK.

Дозировки последнее время неудачные. Не знаю, что и делать. Спасти может только отдых — четыре-пять дней.

25 января. Вчера вечером с Ольгой ездили в Тететлен принимать преждевременные роды. Причина, предположительно, — удар (падение). Поездка меня измотала, устал и замерз. Дома вместо четвертой дозы морфина 0,07, вколол 0,09 или даже 0,10. Следствие — неприятный сон.

С О[льгой] обустраиваем новую квартиру. Шикарная мебель, гигантские комнаты во дворце Грэшем[28]. Но я грущу — думаю, как заработать на оплату такой квартиры. Деньги кончаются, мы разорены. Ольга успокаивает, мол, литературой заработаешь. Мне, однако, это кажется маловероятным. По 10–30 крон за текст — это ж сколько придется корпеть за письменным столом, чтобы накопить такую бешеную сумму!

Столовая — огромная зала, скорее, даже салон. Внушительный гарнитур — дерево (светлый орех) с нежно-зеленой обивкой. Выходим на черную лестницу и что видим? Узнал внутренний двор дворца Грэшем, похожий на театральное фойе (IV этаж). Вот, говорю, и оно. То самое здание, которое так часто фигурирует в моих тревожных и дурманящих снах. Вот я и в нем. Попал внутрь.

После воскресного обеда я, О[льга] и наши друзья, как это принято на водах, гуляя, идем домой, в шикарную квартиру. Юноши (Каринти?)[29] демонстрируют невероятные прыжки и перевороты. Я с ужасом наблюдаю, как К[аринти] прыгает и в следующее мгновение уже приземляется внизу, в 6–8 [метрах] от нас на отлогой скале, стоя на одной ноге. Взлетел и приземлился мастерски. Подробный анализ давать здесь не буду, выделю лишь главные мотивы:

1) Страх перед роскошествами пештской жизни и тяга к ним.

2) Чувствую себя больным, а работать все равно надо. Боюсь работы.

3) Не люблю энергичных и слишком ловких друзей, которые пишут легко, небрежно и кувыркаются как хотят, пока я отдаю своему искусству собственную кровь и мозг.

На сегодня, 29 января, назначено мое переосвидетельствование. К моей великой радости утром пришел Дежё. Заглянул проведать. Мило поболтали. Он проводил меня. Я получил годовую отсрочку от службы. То, к чему стремился. Совсем увольняться из армии не хотелось бы. Зачем отказываться от офицерского звания до окончания войны.

[…] С Дежё было очень хорошо. Как он талантливо и спокойно рассказал, что творится дома и в Сабадке. Недостаток его в том, что еще зелен, не умеет отличить в своих планах реальное от воздушных замков, неосуществимых и даже беспредметных проектов. Напр., хочет научно и литературно, на «психологической» основе разработать теорию запахов и внедрить новую культуру наслаждения ароматами. Красиво, но психологии здесь особенно не развернуться. Реальный план и программа: смешивать изысканные, уникальные ароматы и воспитывать понимающую, самоотверженную публику. То, что мы ищем в аромате тонкую связь с женщиной, дело не новое, но дальше там разрабатывать нечего! Отличительные признаки вывести невозможно, ведь существует так много женских запахов (по моему мнению, можно обозначить восемь-десять типов, и лучший запах — у диатезных, склонных к потливости блондинок), но они обладают ценностью лишь в том случае, если с осязательным впечатлением связано красивое женское лицо и воспоминание.

5 апреля. Старая карга Сёллёшне (наша параноидальная квартирная хозяйка) устраивает отвратительные скандалы. Все ее раздражает. Собачий лай, собачье дерьмо, горничная, которая ходит через ее комнату, наши голоса, тот факт, что мы живем и зарабатываем себе на жизнь. На редкость мерзкая и вредная баба. Надо ее запечатлеть — задействую в каком-нибудь романе.

13 апреля. Кроме прочего, читаю теккереевского «Пенденниса». Качественная книга. Чрезвычайно сознательное, благородное, высокого уровня произведение, и юмор у автора первостатейный. Недостаток — Теккерей совершенно игнорирует, замалчивает первые этапы половой жизни Пена. Английское благоразумие.

Правда, однако, что мы многому можем у англичан научиться. Сознательности и способности к рациональному выбору. Стремлению к обогащению и красивой, упорядоченной жизни. Обзавестись имуществом! И у них там это легко выходит, как посмотришь, но в Венгрии — совершенно иначе.

Вечером был сердечный приступ. В течение полутора часов чувствовал себя ужасно. По ощущениям, с Божьей помощью и верой в нее, удастся достичь большого прогресса в борьбе против Отравы. […]

Как психолог, философ и знаток человеческой натуры [Теккерей] стоит выше Диккенса. Даже Флобер не прозревал людей лучше него. Теккерей смотрит на них как врач. Жаль только, слишком сдержанный. Жаль. Пен, несомненно, — сам автор. По большей части, как минимум. В описании личности Лауры ему удается выразить самые простые и, в то же время, крайне сложные вещи. Человек, способный настолько вжиться в сознание и тело женщины, должен обладать женской душой, быть бисексуальным.

19 апреля. В качестве курьеза и из писательского интереса позвал для консилиума доктора Варманна, которого здесь все презирают и считают плохим (недалеким) врачом. Он и вправду оказался глуп. Жертва книг, науки и погони за деньгами, карьерный неудачник. Жалко его бесконечно, но и оценить было за что. Напр., он сразу заметил, что мои взгляды на туберкулез — это нечто новое и интересное, мол, он их не признает, но внимания они заслуживают. Варманн — врач-теоретик! Книжный червь. […]

2 июня. Днем было тепло. Примерно в 3 часа пополудни сидел над врачебным журналом и говорил себе: сегодня плохое число. 1916+6+2=8+6+2=7… Какое потрясение уготовила мне судьба сегодня? Ведь что-то должно случиться! А, ничего не будет. Откуда. Хоть сегодня семерка выходит, все равно будет хороший день. Так сам себя убеждал. После обеда хотел позвонить в Тететлен, чтобы присылали машину с утра, если хотят меня вызвать, потому как днем, в такую жару у меня нет настроения к ним ехать. — Вдруг сообщают, что позвонить уже нельзя, но есть срочная телеграмма для меня.

— Откуда?

— Из Сабадки!

— Прочтите, пожалуйста! (Я был в потрясении. Явно насчет бабушки! Вдруг резко ухудшилось состояние?!..)

Главврач Фёльдеш. Бабушка в 3 часа умерла. Дежё.

Горечь сдавила грудь. Попрощался с Фодором, который тут же начал расспрашивать о возможном наследстве, и пошел домой. Страшно теснило в груди. Закашлялся, будто рыбной косточкой подавился.

Вечером в 12 выехали в Шапру.

3–6 июня.

[…] Вечером пришли к бабушке. Труп уже сильно изменился.

[26] Шамес — служитель при синагоге.

[27] Калиум йодатум

[28] Резиденция английской страховой фирмы Грэшем (Gresham palota) на пл. Сечени в Будапеште — известный образец венгерского Сецессиона, построено в 1905–1907.

[29] Фридеш Каринти (1887–1938) — венгерский писатель и переводчик, блестящий юморист и сатирик, входил в круг авторов «Нюгата», увлекался психологией и психоанализом.