— Как нет? А где же они?..
— А вот нынче тут мимо меня проходили. Слыхала, на полные сутки в лес ушли.
— Это как же… В поход, значит?..
— А я этих дел, сударик, не понимаю, — говорит бабушка. — Может, и в поход. Котелок, видела, картошку варить, несли. Еще кое-какую амуницию… Да ты взмокший весь, сядь отдохни. Поешь вареньица.
Варенья-то с лепешками я поел, а чай пить отказался, какой уж тут чай. Я спросил.
— А в какой же лес они ушли, бабушка?
— Кто их ведает, не могу я тебе сказать. Ну, думаю, ладно, отыщем мы вас, килечки, отыщем. Видно, не далеко вы ушли.
Прибежал я в Равенку
Прибежал я в Равенку, а ребята по деревне скачут, конников изображают: эх! эх!
Я кричу:
— Игры играете, а кильковских-то проворонили! Кильковские-то в поход ушли! А ну, кто со мной в погоню?
Все закричали:
— Мы! Мы!
И запрыгали от нетерпения, плетками замахали, вот молодцы-кавалеристы!
Выехали мы на дорогу. Скачем рысью, пыль столбом! Федяра все норовит меня обогнать.
Крикнул я на него:
— Куда вперед командира! А ну назад!
Санька с Ванькой скоро притомились. А тут как раз и горох. По правой руке поле зеленеет. Спешились мы, коней в кусты поставили, нехорошо гороховое поле топтать. Горох-то на поле еще молодой, сладкий, горошин нет почти, а стручки сочные, жевать вкусно.
Наелись мы гороха, сколько хотели, полные карманы напихали, только вышли на дорогу, смотрим, навстречу нам мотоцикл тарахтит. Мало ли машин по дороге ездит. Мы думали, что проедет мотоцикл, а он остановился. На нем председатель колхоза сидит. Подманивает нас пальцем:
— Подите-ка сюда. Вы кто такие?
— Мы равенские, — говорю.
— Что-то я вас никогда не видел, для равенских, вроде бы, крупноваты.
Я говорю:
— Да равенские мы, факт, равенские! Мы подросли!
— Тогда, — говорит, — другое дело. Горох ели?
Я говорю:
— Ели…
— Значит, с таких-то лет расхищаете колхозное добро? Ай-яй-яй!
— Мы и не расхищали, — говорю, — мы только попробовали.
— Вот-вот, попробовали… А еще неизвестно, вырастете, так будете ли колхозу пользу приносить.