В двух километрах от Счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты почини мне быстренько, — говорит.

Многие так говорили — и ничего. Но этот, с «молниями», был еще слишком молод, чтобы обращаться к Диме по-отечески на «ты». И уже не настолько молод, чтобы держаться с ним как со сверстником.

— Ладно, — сказал Дима. — Я починю тебе завтра.

Тот взвился:

— Я с вами свиней не пас!

— И я, — прочувствованно сказал Дима. — И я с вами не пас свиней и не стал бы с вами пасти.

В результате — запись в книге: «Возмущен грубостью и развязной наглостью вашего работника Воронкова, который дошел до того, что позволил себе…»

Этот гад считал себя выше Димы только потому, что тот его обслуживает! И разве он один!

Дима вдруг вспомнил, как робкая мама сказала инженерше Пановой: «Анна Семенна, сорок лет, как лакеев нет!» (Мама частным образом стирала инженерше белье, и та все придиралась.) Да, а Панова называла маму «Полей», хотя была вдвое моложе. А Витька Команов говорил старичку таксисту: «Эй, шеф, давай на вокзал». Как это может быть такое!

Обиды накапливались. Пришел губастый дядька.

Дима посмотрел его бритву и решил:

— Надо менять катушку.

— Ты мне баки не заливай, — сказал дядька. — Я сам электрик, катушка хорошая. Жулье!

Дима откинул барьер:

— А ну, идите сюда! Вот сюда, к столу!

Дрожащими руками снял катушку и по очереди приткнул к ее полям панели тестера. Стрелки на шкале прибора не шелохнулись: катушка была мертва.

— Теперь извинитесь!

— Чего это я стану извиняться?

— Тогда забирайте вашу бритву. Починять не буду.

Санька хотел пристрелить губастого из рогатки. Но Дима не дал. Санька был друг. Он когда-то давно забежал в мастерскую попросить «каких-нибудь электрических штучек». И прижился. Дима прятал для него треснувшие пластмассовые корпуса и сгоревшие катушки. А Санька мог часами стоять у Димы за спиной и, почтительно дыша ему в затылок, наблюдать за работой. Было утешительно, что есть человек, который уважает Диму больше всех на свете. Но было и горько, что этому единственному человеку всего двенадцать лет и он ничего еще не смыслит…

Как-то вечером, перед самым закрытием, в мастерскую зашел знаменитый писатель. Дима сразу узнал его. Этот большущий лоб, эти брови, как беличьи хвосты, этот длинный, чуть свернутый набок нос. Конечно, это он.

Вот наконец Димин час. Он все расскажет писателю, и тот все поймет. В его книгах не зря описаны красивые и добрые люди. Например, мальчик, который бежит за двадцать километров, чтобы сообщить путевому обходчику, что у него родился внук. Или та женщина, которая приютила инвалида, обиженного женой.

Но знаменитый писатель, отдав бритву, присел на краешек стула и погрузился в книгу. Он читал, мурлыкая от удовольствия, притопывая ногой, словно бы в такт одному ему слышной музыке.

И Дима просто не смел его отвлечь. Наконец решился, кашлянул.

— Что, уже готово? — спросил писатель.

— Нет еще. Я вот хотел о чем поговорить, — сказал Дима и ужаснулся своему косноязычию. — Как все-таки люди смотрят на нас… на тех, кто работает по обслуживанию. Как на каких-то слуг…

Писатель с тоской посмотрел на недочитанную книгу и мягко сказал:

— Конечно, вы неправы. Каждый, кто хорошо делает свое дело, уважаем — будь он парикмахер или атомщик. Не важно, какую работу он делает, важно — как!

И, рассеянно обласкав Диму синими своими глазами, писатель вновь углубился в книгу и замурлыкал.

Э, Дима уже тысячу раз слышал эти слова, эти самые…