Стена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Проклятые птицы, — наконец вымолвила она. — Раньше они сводили меня с ума.

Тогда-то я впервые посмотрела ей в глаза. Джордан исчезла в соседней комнате, а Уильям таскал наверх чемоданы.

— Послушай, Джульетта, — напрямик спросила я. — Ты ведь недолюбливаешь меня и, я знаю, всегда терпеть не могла Сансет. Зачем ты приехала?

— Потому что мне нужно с тобой поговорить, — ответила она. — Если уж ты так хочешь знать правду, у меня неприятности.

Тут вошел Уильям, и продолжать разговор мы не стали.

Несколько минут я еще постояла в комнате. Джульетта была сумасбродкой, и сумасбродство ее проявлялось во всем, даже в манере путешествовать. Вот и сейчас я узнала ее дорожный чемодан, в котором она возила, куда бы ни направлялась, собственные мягкие одеяла, собственные полотенца и даже парочку подушек. Потом на глаза мне попался ее несессер, битком набитый всевозможными лосьонами, кремами и прочими принадлежностями, с помощью которых она холила и лелеяла свою безукоризненно гладкую кожу. Не без некоторого раздражения я наблюдала, как Джордан—молчаливая, но ловкая и проворная, сдернула с кровати мою лучшую льняную простыню для гостей, а на ее место постелила обожаемые Джульеттой бледно-розовые шелковые простыни с монограммами. А ушла я оттуда, когда Джульетта, со свойственным ей полнейшим пренебрежением обычными правилами приличия, принялась раздеваться, готовясь принять ванную. Вид обнаженного тела меня нимало не трогает, однако в былые времена ее специфическая разновидность эксгибиционизма порядком мне поднадоела.

Прошло некоторое время, прежде чем я отважилась встретиться со слугами. Сначала я отправилась к себе в комнату и, заперев дверь, пережила нечто вроде приступа истерии. Она ведь не просто так приехала— ей что-то нужно! Я чувствовала это. И испытывала страх, смешанный с негодованием. Не только мой покой был нарушен, но и Мэри-Лу придется изменить свои планы.

В конце концов я все-таки спустилась вниз—чтобы отыскать Лиззи; в отсутствие посудомойки она самолично, с сердитым видом чистила картофель. Меня она одарила мрачным взглядом и безо всяких предисловий поинтересовалась:

— И надолго она сюда пожаловала?

— Понятия не имею, Лиззи. Может, и ненадолго, но нам придется обихаживать ее по высшему разряду.

— Уж я ее накормлю! — не унималась Лиззи. — И эту дамочку с кислой физиономией, которую она привезла с собой, — тоже накормлю, если даже придется силой запихивать ей пищу в глотку. Мне только вот что интересно— что ей здесь понадобилось?

У меня никогда не было никаких секретов от Лиззи—как прежде, подозреваю, не было их и у мамы. Я положила руку ей на плечо.

— Не знаю, Лиззи, — чистосердечно призналась я. — Знаю только, что причина у нее имеется и в свое время мы ее узнаем. Возможно, она пробудет здесь всего пару дней. Ее ведь всегда все раздражало в Сансете…

— Да услышит вас Господь, — изрекла Лиззи и вернулась к чистке картофеля.

Тем не менее, и даже несмотря на все последующие события, приезд Джульетты имел и кое-какие забавные результаты. Слуги, все как один, вдруг исполнились решимости не дать ей почувствовать, что в нашем доме хоть что-то изменилось по сравнению с прежними, более благополучными временами. Возможно, вина отчасти лежит на мне— я как-то разболталась, расслабилась. Обычно летом я не особенно много времени провожу дома. Так уж сложилось, что я люблю обедать в клубе, потом играю в бридж и ужинать тоже предпочитаю вне дома—за исключением тех вечеров, когда сама устраиваю небольшой прием.

Теперь же лучшее фамильное серебро было извлечено на свет Божий из сейфа в библиотеке— сейфа, хитроумно закамуфлированного моим дедушкой с помощью стеклянных дверец, на которых нарисованы книги, — впрочем, сей камуфляж не обманул бы и слепого грабителя; вслед за приборами появились также и мамин китайский чай, канделябры и даже серебряные тарелки из сервиза. Буфетная буквально бурлила от активности, а Эллен, выпучив глаза, яростно наводила лоск под неусыпным контролем Уильяма.

Однако мои надежды на то, что визит этот будет кратким, оказались недолговечными. Ближе к вечеру прибыли два огромных сундука и были торжественно доставлены наверх, в комнату Джульетты: я вдруг ощутила, что мне необходимо подышать свежим воздухом, подвигаться. Так что, захватив с собой Чу-Чу моего китайского мопса, я спустилась к пруду, где Чу-Чу ежедневно кокетничала с рыжим бельчонком, причем последний откровенно отказывался признать в ней собаку. По дороге я обернулась и посмотрела на дом. В тот момент я не осознала, что в нашем бывшем изоляторе вдруг дернулась занавеска. Вглядевшись пристальнее, я решила, что это мне просто показалось— никакого движения в окне больше не было. Возле пруда я уселась на скамейку, которая не была видна из дома, и попыталась спокойно обдумать, что же произошло.

Пруд был совершенно спокойным. В его верхней части, куда с холмов стекали воды Каменистого ручья, было мелковато, но возле запруды, где я сидела, темнело глубоководье. Остатки весенних полевых цветов, словно небольшие пестрые островки неправильной формы, окаймляли берега пруда, вода слегка перехлестывала через красную каменную стену, обдавая веселыми брызгами траву. Было довольно-таки прохладно, и я вдруг почувствовала озноб. Окликнув Чу-Чу, которая нашла желудь и теперь изображала из себя белку, я встала и направилась в дом.

Прежде чем переодеться к ужину, я поднялась по лестнице в наш изолятор. Там все было по-прежнему, однако, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, я заперла дверь, ведущую с лестницы в этот отсек, а ключ забрала с собой. Положила его среди носовых платков в верхнем ящике своего комода, и когда пришла Мэгги, чтобы помочь мне переодеться к ужину, я показала ей, где лежит ключ. Она в ответ громко засопела.

— Эта дама страдает от чрезмерного любопытства и вечно сует нос в чужие дела, — заявила она. — Всегда такой была и никогда не изменится. Но что ей понадобилось там, наверху?

— Мэгги, я ведь не уверена, что она действительно побывала в изоляторе.

— Нет, нет, она явно что-то замышляет— продолжала Мэгги, похлопывая щеткой по моей голове, как, бывало, делала, когда я была еще ребенком. — А что я вам говорила насчет этих ворон? Одно хорошо— что ваша матушка не дожила до этих дней, мисс.

Наши с Мэгги разговоры чем-то напоминают беседы с английской королевой, когда собеседник августейшей особы то и дело перемежает речь почтительным «мэм»— словно запятые расставляет. Порой я для нее «мисс», порой»— нет. В глубине души она по-прежнему считает меня той самой малышкой Маршей, которая строит рожицы, когда Мэгги резко натягивает её волосы, и за которой надо тайком проследить, не забыла ли она вымыть уши. Однако в тот день она была настроена очень серьезно. Я поняла это, когда она извлекла одно из моих лучших вечерних платьев и принялась откровенно поддразнивать меня, будто я не решусь его надеть.

— Не позволяйте ей относиться к вам свысока, — наставляла она меня, помогая мне натянуть платье через голову. — Выглядите вы куда лучше ее, а что касается той женщины, которая приехала с ней…

Здесь у нее просто не хватило слов. Рывком она одернула на мне платье и отступила назад, дабы оценить свое творение.

— Пусть только попробует с вами потягаться! — мстительно воскликнула она.

С Джульеттой в тот вечер я снова встретилась лишь в половине восьмого. Она спустилась вниз в длинном серебристо-сером произведении искусства, рукава которого были оторочены полосками лисьего меха. Было еще совсем светло, и в неярких лучах солнца, проникавших сквозь большие окна гостиной, лицо ее казалось более помятым и утомленным, чем утром. Вокруг глаз залегли глубокие тени, и, несмотря на всю свою деланную беззаботность, выглядела она чем-то встревоженной. От прежней ее веселости не осталось и следа. Джульетта была раздражена и явно нервничала.

— Боже, какой яркий свет! — воскликнула она. — Я бы обошлась коктейлем, если ты, конечно, сумеешь его приготовить.

— Сейчас все принесут.

— Слава Богу, — отозвалась она. — В былые времена это был херес. Помнишь? С тех пор я даже видеть его не могу.