Христос: миф или действительность?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С другим местом, связанным с биографией Иисуса, с Назаретом, где он якобы провел свое детство и юность, дело обстоит еще более неблагополучно: города этого тогда просто не было. Сколько ни раскапывали западные археологи то место, где должен был в те времена находиться Назарет, они ничего не могли найти, кроме совершенно незначительных следов человеческой деятельности — черепков и мусора.

Некоторые итоги археологических поисков Назарета мы находим в книге И. Томпсона «Библия и археология», изданной в США. Автор не сомневается в том, что этот город во времена Иисуса существовал. В подкрепление этого он публикует две фотографии, изображающие… современный Назарет. И под одной из них пишет: «На этой прелестной картине изображено, может быть, много мест, где ходил Иисус»[92]. Автор выражает восторги по поводу того, что «волнующие открытия современной археологии» подтверждают библейские сообщения и что в результате получается «счастливая комбинация» всего, что требуется доказать. А как же с Назаретом? Он был, и его «географическое положение может быть сегодня совсем легко определено»[93]. За этим, однако, следует сконфуженная оговорка: «хотя наши археологические знания о них (имеются в виду еще два города — И. К.) ограничены». И дальше: «Несомненным фактом является то, что сегодня Назарет может нам предъявить мало надежных материалов о себе». Некоторые авторы даже «предполагают, что новозаветный Назарет мог находиться на некотором расстоянии от современного города»[94]. Короче говоря, в вопросе о Назарете археология ничем не может помочь приверженцам теории историчности Христа.

Само название города Назарет впервые стало известно только из Нового завета. Среди фигурирующих в Ветхом завете городов, в частности десятков завоеванных Иисусом Навином, Назарет не упоминается. Среди фигурирующих в сочинениях Иосифа Флавия 45 городов Назарета тоже нет. Вряд ли могут быть сомнения в том, что в те времена, к которым легенда относит существование Иисуса, Назарета не было, он возник несколько позже и включен евангелистами в биографию Иисуса лишь задним числом.

Географических несуразностей в евангелиях вообще много. Рассказывается, например, как «в земле Гадаринской» на берегу Генисаретского озера паслось стадо свиней (Марк, V, 1; 11). Но Гадара находится далеко от этого озера! Впоследствии Ориген (ок. 185–253/254 гг. н. э.) вносил здесь поправку в евангельское повествование. Он предложил считать, что дело происходило «в земле Гергесинской», которая действительно лежала у берега озера. Но у Марка-то речь идет не о Гергесине, а о Гадаре! Производят также странное впечатление маршруты путешествий Иисуса по Палестине, например из Тира в Сидон через Десятиградье, отстоящее далеко в стороне от дороги между этими пунктами. Резиденция Понтия Пилата находилась вовсе не в Иерусалиме, а в Цезарее Приморской.

Видимо, евангелисты знали о географических и природных условиях Палестины только понаслышке. Они не знают эту страну. В описываемых ими маршрутах Иисуса они ограничиваются лишь самыми неопределенными указаниями «к морю», «на гору», «в путь». В Палестине бывает зимой холодная погода, особенно в горах, но никто из евангелистов ни разу не говорит о том, что Иисус озяб или оделся теплей в каком-нибудь случае. Из растительного и животного мира в евангелиях фигурируют, как правило, не те виды, которые водились тогда в этой стране, а те, которые были характерны для других областей Средиземноморья. В некоторых случаях, когда речь идет о видах, которые существовали в Палестине, евангелист, характеризуя их, делает грубые ошибки. Так, например, о горчице, травянистом растении говорится как о развесистом и тенистом дереве (Лука, XIII, 19).

Плохо знают евангелисты общественные нравы древней Палестины. Некоторые эпизоды, описываемые ими, были невозможны в ней или, по меньшей мере, маловероятны. Неправдоподобно, чтобы дочь царицы публично плясала на пиру, как рассказывается у Матфея (XIV, 6) и Марка (VI, 22), — этим занимались «блудницы» низкого происхождения. К тому же известно, что Саломея, дочь царицы, о которой идет речь, в это время была не молодой девушкой, как изображено в евангелиях, а успевшей уже овдоветь женщиной.

Немыслим эпизод с изгнанием Иисусом «торговцев и менял» из храма. В храме вообще никакой торговли не было, да и операций с разменом денег не было; торговля жертвенными животными происходила на прилегавших к храму улицах. Она была необходима для обеспечения нормального хода богослужения, неотъемлемым элементом которого были жертвоприношения. В этих условиях никто бы не разрешил Иисусу приписываемое ему самоуправство и буйство, скорее всего его бы тут же избили до полусмерти или убили.

В евангелиях часто упоминаются римские солдаты-легионеры. Между тем их в Палестине того времени не было, там были лишь auxilia, вспомогательные войска, набиравшиеся из местного населения, легионеры же появились лишь во время Иудейской войны 66–73 гг. К тому же римские легионеры описываются довольно странно: они, оказывается, знакомы с Ветхим заветом, который иногда цитируют (Иоанн, XIX, 24).

Неправдоподобна в общем и в деталях картина суда над Иисусом. Ни в ночь под иудейский праздник пасхи, ни в самую пасху судить Иисуса не могли: вообще ночью не полагалось судить, а в праздники или накануне праздника просто запрещалось. Синедрион в период, о котором идет речь, не имел права судить, оно принадлежало римским властям. А в те времена, когда синедрион еще обладал этим правом, суд происходил не в доме первосвященника, а при храме. Первосвященник всегда был один, а не два или больше («первосвященники» — Матфей, XXVI–XXVII; Марк, XV; Лука, XXII). Обычая отпускать преступника в праздник пасхи у евреев никогда не было. Орудием казни служил не крест, а столб с перекладиной в форме буквы Т.

Странным выглядит в изображении евангелий поведение Пилата. Ему сообщают, что Иисус именует себя царем Иудейским, тот и сам этого не отрицает. Казалось бы, римский наместник должен был придать такому обстоятельству большое значение — перед ним бунтовщик, стремящийся ликвидировать господство Рима над Палестиной и установить свою власть. Между тем он не находит в Иисусе и его намерениях никакой вины и всячески стремится спасти его, пока иудеи не припугнули прокуратора доносом в адрес центральной римской администрации. Вообще известно, что Пилат был жестокий и бессердечный человек, так что непонятны его колебания в отношении Иисуса и попытки спасти его.

В сообщениях о жизни Иисуса между разными евангелиями существует большое количество разногласий и противоречий. Они начинаются еще с родословной.

Если оставаться на мифологических позициях непорочного зачатия, то родословная в данном случае вообще не имеет никакого смысла: бог — отец через духа святого, и больше никаких предков искать не приходится. Но в евангелиях все же родословные приводятся, ибо надо же как-то обосновать происхождение Иисуса от царя Давида; родословные являются, таким образом, с христианской точки зрения фиктивными, тем не менее они нужны. В евангелиях их имеется две, притом совершенно различные. У Матфея родословная начинается с Авраама и насчитывает до Христа 42 поколения. Ближайшие последние звенья до Иисуса выглядят так: Зоровавель, Авиуд, Елиаким, Азор, Садок, Ахим, Елиуд, Елеазар, Матфан, Иаков, Иосиф, Иисус (Матфей, I, 13–16). У Луки родословная ведется от Адама, а количество поколений от Авраама до Иисуса составляет цифру 56, а не 42, как у Матфея. Если же взять те 12 звеньев родословной, какие мы выше привели по Матфею, то у Луки они будут выглядеть совсем по-иному: Еслим, Наум, Амос, Маттафий, Иосиф, Ианнай, Мелхий, Левий, Матфат, Илий, Иосиф, Иисус (Лука, III, 23–25). Остальные прародители Иисуса вплоть до Авраама указываются в двух евангелиях тоже разные. Противоречие налицо.

Чуть ли не с момента рождения Иисуса его родителям приходится спасать сына от козней царя Ирода: вместе с младенцем они бегут в Египет, где живут до смерти Ирода. Так рассказывается у Матфея (II, 14, 15). У Луки же нет ни звука о бегстве в Египет. Иисус вместе с родителями проживает в Палестине всю свою жизнь. А кстати сказать, и по этому вопросу евангелия взаимно противоречат: по первым трем, до своего выхода на проповедническую арену, т. е. лет до тридцати, он жил в Галилее, по Евангелию же Иоанна можно понять, что вся его жизнь прошла в Иерусалиме.

Крещение Иисуса было, по Матфею и Марку, осуществлено Иоанном (Матфей, III, 13–16; Марк I, 9). Лука же утверждает, что Иисус крестился сам, а Иоанн находился в это время в тюрьме (III, 20–21). В описываемых евангелистами деталях биографии Иисуса таких противоречий буквально не счесть. Как звали двенадцатого апостола? «Леввей, прозванный Фаддеем» (Матфей, X, 3); нет, «Иуда Иаковлев» (Лука, VI, 16). По Матфею, Иисус вошел в Иерусалим за четыре дня до пасхи, по Иоанну — за пять дней. Оба разбойника, распятые вместе с Иисусом, ругали и поносили его (Матфей, XXVII, 44). Один «злословил» его, а другой, наоборот, молился ему (Лука, XXVIII, 39–42).

Такой важный факт, как явление Христа людям после воскресения, тоже излагается по-разному: Иоанн утверждает, что прежде всего Иисус явился Марии Магдалине, а потом апостолам (XX, 14–24). Лука изображает дело по-другому: явился Иисус сначала двум неизвестным (один из них именовался Клеопой), а потом сразу всем апостолам, кроме Иуды, который уже, видимо, успел удавиться (XXIV, 13–36). Марк устанавливает три ступени этого события: сначала явился Марии Магдалине, потом двум апостолам и, наконец, остальным. У Матфея, в свою очередь, фигурирует еще одна версия: первым делом Иисус явился двум женщинам: Марии Магдалине и «другой Марии» — неизвестно какой (XXVIII, 1–9). Ограничимся этими примерами, полагая, что они дают достаточное представление о противоречивости конкретно-фактических евангельских сообщений, относящихся к личности и биографии Иисуса Христа.

Сотни ученых — историков, филологов, а также богословов — из года в год, из десятилетия в десятилетие искали в Новом завете, и прежде всего в евангелиях, материал для построения биографии Иисуса. В конце концов они пришли к выводу, который зафиксирован даже в гимназическом лютеранском учебнике по курсу «Введение в Новый завет»: «Евангелия не суть исторические сообщения ни в современном, ни в античном смысле этого слова; они представляют собой литературный жанр особого рода. Современный историк должен в отношении каждого эпизода, связанного с Иисусом, и в отношении каждого слова Иисуса исследовать, восходят ли они к времени его жизни; и только в немногих случаях эти исследования ведут к определенному результату»[95]. И все же, основываясь именно на евангелиях, десятки, если не сотни, авторов создали и опубликовали книги под заглавием «Жизнь Иисуса».

Чего на самом деле стоят эти построения, показал в своей капитальной монографии, вышедшей первоначально в 1906 году и впоследствии многократно переиздававшейся, Альберт Швейцер. Вплоть до издания 1966 года, вышедшего в год смерти автора, в книге содержится следующее многозначительное заключение: «Иисус из Назарета, который выступил как мессия, проповедовал нравственность царства божьего, основал царство небесное на Земле и умер, чтобы освятить свою деятельность, никогда не существовал. Это образ, отброшенный рационализмом, воскрешенный либерализмом и одетый современной теологией в исторические одежды»[96]. Он теперь полностью разрушен. Чем — кознями злоумышленных отрицателей, критикой со стороны рационалистов?

Нет, — отвечает Швейцер, — «он сам в себе развален, расшатан и расколот фактическими историческими проблемами, одна за другой всплывавшими перед Иисусом теологии в последние 150 лет вопреки всем примененным здесь хитростям, искусству, искусственности и насилию, — проблемами, которые неоднократно решались, и только что погребенные возникали в новой форме»[97]. Теолог считает, что «исторический Иисус не может больше служить современной теологии»[98].

Правда, понять позицию Швейцера в вопросе об историчности или мифичности Христа невозможно. С одной стороны, он нападает на сторонников мифологической школы и отвергает их построения, а с другой — пишет так: «Иисус представляет нечто для иного мира, поскольку из него исходит гигантский духовный поток, омывающий наше время. Этот факт не может быть ни расшатан, ни укреплен историческим познанием. Существует мнение, что Иисус может для нашего времени быть чем-то большим, если он как человек вошел в человечество. Но это невозможно. Во-первых, потому, что этот Иисус никогда не существовал. А затем еще потому, что историческое исследование может внести ясность в вопрос о духовной жизни Иисуса, но не пробудить его к жизни»[99].

Во всяком случае на вопрос, что можно извлечь из Нового завета, и прежде всего из евангелий, для установления историчности Иисуса, Швейцер во всеоружии своих колоссальных знаний, в результате анализа всей литературы вопроса «от Реймаруса до Вреде» отвечает: ничего. Рамки истории Иисуса в синоптических евангелиях обнаруживаются как вторичные. Помимо того, падают почти все жизненные детали, которые необходимы для биографии[100].

Этот вывод Швейцера подтверждается и многими современными авторами из богословского лагеря. Интересны, например, высказывания немецкого протестантского богослова, специалиста по Новому завету В. Кюммеля.

До начала нашего века в литературе прочно держалось мнение о Евангелии от Марка как более надежном с точки зрения исторической достоверности, чем остальные. Тщательное изучение Логий («Речения» Иисуса — документ, дошедший до нас только в отрывках), считавшихся ранее основным источником Евангелия от Марка, а также исследование проблемы об устной традиции, которая могла лежать в основе этого евангелия, показало, говорит Кюммель, что «возможность на основе Евангелия Марка построить исторически надежную картину жизни и учения Иисуса поставлена под вопрос или ограниченна»[101]. Кюммель при этом ссылается и на мнение протестантских теологов М. Келера и Р. Бультмана.

Еще в конце прошлого века М. Келер выступил с книгой под выразительным заглавием «О так называемом историческом Иисусе и историческом библейском Христе»[102]. Основная ее идея заключалась в невозможности для теологии базировать учение Христа на его биографии, рассказываемой в евангелиях. Бесполезно, писал Келер, оперировать ненадежными и колеблющимися результатами научного исследования евангельских текстов, ибо в этих текстах для такого исследования просто нет материала.

Высказывания такого рода принадлежат в основном протестантским авторам. Но если раньше католические богословы обвиняли их в рационализме, нигилизме и прочих подобных смертных грехах, то теперь и они вынуждены в отношении новозаветной биографии Иисуса становиться на тот же путь. Польский религиовед 3. Понятовский говорит об этом: «В последнее время католические библеисты также подчеркивают, что евангелия не дают биографии Иисуса sensu stricto (в строгом смысле. — И. К.)»[103]. Он указывает в этой связи на книгу В. Триллинга, которая содержит главу под знаменательным названием «Почему не существует «Жизни Иисуса?».

Как же, однако, быть теологам религии, в вероучении которой центральной фигурой является именно богочеловек Иисус? На помощь приходит пресловутое разделение Heilsgeschichte и действительной истории. Надо-де ориентироваться на «действительный» (!) образ Христа, а он есть не исторический Иисус современного исследования, а Христос, проповедовавшийся апостольскими свидетельствами. Это уже замаскированное признание факта краха исторических свидетельств о человеке Иисусе.

Через несколько десятков лет с той же концепцией выступил в ряде книг идеолог «демифологизации» Р. Бультман. Спасительное понятие Heilsgeschichte он подкрепил понятием «керигмы» (что в переводе с греческого означает «проповедь»). Не надо идти, писал Бультман, дальше керигмы, чтобы реконструировать исторического Иисуса. Господь есть не исторический Иисус, но проповедуемый Иисус Христос[104].

Приводя такие материалы, В. Кюммель — специалист по «новозаветной теологии» — пугается: не опасно ли для этой теологии и для христианства в целом открытое признание того, что «исторический Иисус» представляет собой мнимую величину?

Конечно, признает он, здесь есть неудобство. Просто снять этот вопрос невозможно. В частности, историк не может уйти от него, ибо, если он хочет вообще понять происхождение христианства, он должен что-то (!) знать об Иисусе, да и просто верующий христианин тоже не так-то легко согласится с тем, чтобы снять вопрос о Христе. Поскольку он «воспринимает учение о воскресшем Иисусе Христе через свидетельство апостола и дарует этому учению свою веру, он встречает в нем утверждение, что воскресший господь есть тот самый человек Иисус из Назарета, с которым часть свидетелей воскресения находилась вместе во время его земной деятельности»[105]. А отсюда вытекает, что «вера, если она отдает себе отчет в своем содержании, т. е. пытается теологически осмыслить себя, жгуче заинтересована в решении вопроса, в какой мере какой-нибудь образ Иисуса Христа, основанный на апостольской проповеди, согласуется с исторической подлинностью этого Иисуса»[106].

Остается незыблемым печальный вывод: «Сегодня общепризнано, что никакую биографию Иисуса и никакого изложения истории развития Иисусовой проповеди мы не можем дать»[107]. Каков же выход из этого положения? Следует длинное перечисление различных сторон самой проблемы. Здесь фигурируют и литературное сравнение параллельных сообщений евангелий, и аналитическое разграничение отдельных элементов традиции, формально-историческое различение разных форм рассказа и речи и многое другое. И все это должно означать необходимые методические вспомогательные средства. Но и они могут дать, однако, как сообщает автор, не исторически достоверный, а лишь «понятный единый образ Иисуса и его проповедей»[108].

Таким образом, евангельские сообщения об Иисусе признаются даже рядом богословов недостоверными и неисторичными.

[92] J. A. Thompson. The Bible and Archaeology. Grand Rapids, 1973. p. 362.

[93] Ibid., p. 442.

[94] Ibid., p 361.

[95] G. Schneider. Einfiihrung in das Neue Testament. Neukirchen, 1969, S. 47.

[96] A. Schweitzer. Geschichte der Leben-Jesu-Forschung. Munchen und Hamburg, 1966, Bd. 2, S. 620.

[97] Ibidem.

[98] Ibid., S. 620. 621.

[99] Ibid., S. 621.

[100] Ibidem.

[101] W. Kummel. Die Theologie des Neuen Testaments nach seinen Hauptzeugen. Gettingen 1969, S. 20–21.

[102] M. Kahler Der sogenannte historische Jesus und der Geschichtliche biblische Christus Ttibingen. 1892.

[103] Studia Religioznawcze, 1977, № 12, ft. 77.

[104] «Der Spiegel», 1966, Nr. 16, S. 84–86.

[105] W. Kiimmel. Op. cit., S. 22.

[106] Ibidem.

[107] Ibidem.

[108] Ibid., S. 24.