Густав Маннергейм за 90 минут: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борьба начинается

18 января 1918 года Маннергейм вместе членами Военного комитета выехал в город Васа. Передвигаться по стране было небезопасно, транспорт контролировали части Красной гвардии. Генерал ехал по фальшивым документам на имя купца Густава Мальмберга. На одной из станций его чуть не снял с поезда патруль из русских солдат, когда Маннергейм по неосторожности заговорил с ними по-русски. И опять случай уберег генерала от расправы: подоспевший смотритель, владеющий русским, заверил солдат, что, хотя купец и не говорит по-фински, но документы у него в полном порядке.

В Васе комитет организовал Ставку главного командования армии. Главнокомандующим, естественно, стал Маннергейм. Он действовал стремительно и без оглядки. 21 января во все шюцкоры были разосланы телеграммы, сообщающие о создании единой армии и Главного штаба. Через неделю состоялось решающее заседание Военного комитета, на котором утвердили идею Маннергейма о нападении и уничтожении русских гарнизонов. Против высказался только один член комитета — генерал-майор Лёфстрём, который тоже недавно прибыл из России. Он считал, что посылать сражаться штатских, плохо вооруженных людей против армейского соединения — чистейшее безумие. Разгорелась дискуссия. Маннергейм прекратил прения и больше никогда не собирал заседание Комитета. На дебаты времени уже не оставалось.

В тот же день, 28 января 1918 года, когда в Васе происходило последнее заседание Военного комитета, в Гельсингфорсе силами батальонов Красной гвардии был совершен государственный переворот. Той же ночью красные захватили Тампере, Куопио и другие города на юге страны. Восставшим активно помогали русские части.

Чтобы удержать север страны, Маннергейм повел свое войско в наступление. В течение ночи 28 января самые крупные русские гарнизоны в Васе, Сейняйоки и Лапуа были разоружены. За последующих четыре дня в ходе ожесточенных боев весь район Этеля-Похьянмаа, центром которого был город Васа, был взят под контроль шюцкоров. 5 тысяч русских солдат сложили оружие. Было захвачено 8 тысяч винтовок, 34 пулемета, 37 орудий, несколько минометов и большое количество боеприпасов.

О своей победе Маннергейм раструбил по всей Европе, отослав телеграмму в Стокгольм, в которой призвал всех здравомыслящих людей оказать посильную помощь армии Финляндии, ведущей борьбу против большевизма. Эта телеграмма еще раз подтверждает далеко идущие планы Маннергейма, который уже видел себя на месте спасителя мира от большевистской заразы.

Освободив Северную Финляндию от «русского ига» до границ со Швецией, Маннергейм обеспечил себе чистые тылы и возможность сообщения с Европой.

Но на юге силы красных были еще весьма значительными и не собирались сдаваться, а наоборот — перешли в наступление на передовые части армии Маннергейма. Полковник Свечников, командующий Красной гвардией Западной Финляндии, силами двух батальонов попытался прорвать фронт в районе железнодорожной станции Хапамяки с расчетом разделить фронт белых на две части. Тяжелые бои на этом участке длились почти 10 дней, и в конце концов наступление красногвардейцев выдохлось. Но Маннергейм не стал контратаковать. До поры до времени он решил только удерживать оборону, и в связи с этим разослал всем командующим приказ, чтобы вверенные им части не ввязывались даже в самые небольшие наступательные операции. Маннергейму необходимо было время для того, чтобы довершить создание общего командования фронтами.

Для этих целей Маннергейм стремился укрепить свою Ставку кадровыми военными. Он отправил в Стокгольм курьера с целью привлечь на свою сторону добровольцев-офицеров, имеющих опыт работы в Генеральном штабе. Эта мера возымела успех. В скором времени в армии Маннергейма уже числилось 84 шведских офицера, из них 34 — кадровых. Из первоначального беспомощного Военного комитета Маннергейм создал огромную централизованную организацию, в которую входило уже четыре штаба, имеющих свои четко очерченные функции: Генеральный штаб, Штаб вооружений, Этапный штаб и Главное ведомство по военному обучению.

Именно создание единого органа управления всеми вооруженными силами, в состав которого входили кадровые военные с большим боевым опытом, помогло Маннергейму выстоять, имея в своем распоряжении гораздо более малочисленную и намного хуже вооруженную армию, против Красной гвардии, которая, хотя и сражалась, по признанию самого генерала, героически, но имела плохую выучку и слабое командование.

Васа, Тампере, Выборг

К весне 1918 года Маннергейм развил бешеную деятельность. Он спешил овладеть югом Финляндии, чтобы успеть захватить большую часть русского Балтийского флота, запертого льдами в Гельсингфорсе. К этому же лакомому кусочку рвались и немцы, с которыми 18 февраля у большевистской России закончилось перемирие. Но главной целью Маннергейма было взятие Петрограда, и он опасался, что немцы сделают это первыми. Маннергейм никогда не доверял немцам. Освободив Петроград от большевиков, он рассчитывал на то, что Россия в дальнейшем откажется от претензий на Финляндию.

И поэтому, когда сенат за спиной у Маннергейма попросил военной помощи у Германии, генерал вскипел и отдал приказ не посылать ледокол «Сампо» на Аладанские острова, где предполагалось встретить немцев. Сенат уже был готов сменить главнокомандующего. Маннергейм понял, что опять окажется у разбитого корыта, и пошел на попятную. Он признал, что помощь необходима, но выдвинул немцам свои условия. Немецкие войска должны были перейти к нему в подчинение и самостоятельно не вмешиваться во внутренние дела Финляндии. 10 марта Маннергейм получил телеграмму от генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга, где сообщалось, что Вильгельм II рассмотрел все предложения генерала и выразил свое согласие.

И хотя выдвинутые Маннергеймом условия были приняты, генерал спешил справиться с «красным» югом своими силами до высадки немецких оккупационных войск.

Утром 15 марта Маннергейм повел свое войско в решительное наступление. За 10 дней упорных боев шюцкоровцы окружили город Тампере, но взять его с ходу не смогли. Красные создали мощное укрепленное кольцо и, держа оборону, дожидались подхода подкрепления. Чувствуя, что наступление может захлебнуться, Маннергейм решается ввести в действие свой единственный резерв — 1-ю егерскую бригаду.

28 марта брошенные в атаку егеря прорвали укрепления красных и ворвались в город, но овладеть им полностью сил уже не хватило. «Этот день стал для нас поистине кровавым страстным четвергом», — напишет впоследствии Маннергейм.

Город удалось полностью отбить у частей Красной гвардии лишь 6 апреля. Было взято в плен 11 тысяч человек.

После такой крупной победы ситуация кардинально изменилась. Северная группировка красных была полностью уничтожена, а на помощь войскам Маннергейма подоспели немецкие части. 3 апреля в Ханко высадилась немецкая Балтийская дивизия, а в Ловис прибыла из Таллинна бригада фон Бранденштайна. Маннергейм приказал Балтийской дивизии двигаться на Гельсингфорс. 12 апреля немцы, не встречая на своем пути серьезного сопротивления, вошли в столицу Финляндии.

К началу мая войска Маннергейма вместе с немецкими частями окружили и уничтожили части Северо-Западного фронта красных общей численностью 15 тысяч человек. В это же время был захвачен последний оплот революции — город Выборг. Члены революционного правительства бросили свои войска и на корабле отплыли в Петроград.

Торжество победителя

16 мая в Гельсингфорсе состоялся парад победы. Маннергейм проявил свой писательский талант и разразился пространной приветственной речью. Начало этого в высшей степени вдохновенного произведения достойно цитирования:

«Солдаты!

Вас была всего горстка плохо вооруженных людей, которые не устрашились многочисленного неприятеля и начали освободительную борьбу в Похьянмаа и Карелии. Как снежный ком, армия Финляндии выросла во время победоносного похода на юг.

Главная цель достигнута. Наша страна свободна. От лапландской тундры, от самых дальних скал Аландских островов до реки Сестра развевается стяг со львом. Финский народ сбросил многовековые кандалы и готов занять то место, которое ему принадлежит».

Читая эти строки, остается только удивляться, как быстро Маннергейм проникся любовью к финскому народу и осознал его чаяния. А если вспомнить, что всего лишь десяток лет назад он не скрывал своего презрения ко всему финскому (от языка — который тогдашний Маннергейм считал не больше чем болтовней чуди — до всеобщих выборов в риксдаг, открыто им высмеянных), то такие перемены и вовсе покажутся сверхъестественными. Но если прислушаться к характеристике Маннергейма, которую дал посол Германии в Стокгольме в конце февраля 1918 года, докладывая в Берлин о состоянии дел в Финляндии, то сверхъестественное становится вполне человеческим: «Маннергейм ставит палки в колеса немцам и шведам, поскольку он нагл и тщеславен».

Действительно, тщеславие и самоуверенность, переходящая в наглость, двигали генералом, когда он, боясь, что немцы и шведы, начав интервенцию, раздавят большевиков и, по его же словам, «раструбят об этом на весь мир», послал в кровавую мясорубку едва сформированные и кое-как вооруженные отряды финнов.

И теперь уже о нем трубили по всему миру. Маннергейм никогда не бросал начатого и, потратив 30 лет жизни на русскую армию, он наконец-то достиг вершины военной карьеры, став верховным главнокомандующим вооруженных сил, пусть небольшого, но суверенного государства Финляндии.

Вскоре весь мир узнал и о тех мерах, которые принял главнокомандующий, дабы пресечь на корню красную заразу. Победителями было казнено в общей сложности 8400 пленных красногвардейцев, и среди них почему-то оказались 364 несовершеннолетние девушки. В лагерях, куда согнали почти всех захваченных красногвардейцев, от голода и болезней умерло 12,5 тысяч человек. Маннергейм пишет в своих мемуарах, что, как только он узнал о массовой гибели пленных в лагерях, то предложил сенату введенных в заблуждение отпустить, а судить только тех, кто виновен в тяжких преступлениях. Но поддержки своих гуманных инициатив он, якобы, не получил.

Отставка

Не получил главнокомандующий поддержки сената и в другом более важном для него вопросе, чем судьба пленных большевиков. Прибыв 30 мая на заседание сената, Маннергейм узнал, что окончательное формирование армии будет передано на откуп немецким офицерам Генерального штаба. Выслушав от сенаторов витиеватое обоснование, побудившее их принять такое решение, Маннергейм встал и сказал речь: