Густав Маннергейм за 90 минут: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

Еще не так давно у нас не приветствовалось даже упоминание его имени. Советских туристов, посещавших дружественную Финляндию, никогда не водили на экскурсии в дом-музей знаменитого фельдмаршала или в его родовую усадьбу недалеко от Турку. В ответ на вопросы самых любознательных советских гостей о жизни Маннергейма финские гиды дружелюбно молчали. И неудивительно: генерал Русской императорской армии, выходец из Финляндии барон Карл Густав Эмиль Маннергейм в 1918 году утопил в крови финскую революцию, а фельдмаршал Маннергейм, являясь главнокомандующим финскими вооруженными силами, в 1939–1944 годах так и не позволил Сталину превратить Финляндию в Советскую Социалистическую Республику.

Но если не делить мир на «красных» и «белых», то за именем Маннергейма можно увидеть удивительной судьбы человека — исследователя и путешественника, законодателя этикета и моды, писателя и, конечно же, талантливого полководца и умного политика, служившего прежде всего интересам своего маленького, но гордого и стойкого народа.

Карьера русского генерала

Семья Маннергеймов

Род Маннергеймов издревле удивлял общественность неординарностью характеров и разнообразием дарований своих отпрысков. Еще в 1645 году голландский купец Хенрик Мархейн основатель рода — через Германию перебрался в Швецию и благодаря своей деятельной натуре через 8 лет занял должность главбуха первого швейцарского банка в Стокгольме. Его младший сын — Августин — превзошел папашу в предприимчивости и заработал дворянский титул. Именно он решил подправить звучание родовой фамилии, и Мархейны превратились в Маннергеймов. Отличился и один из четырех сыновей Августина — Карл Эрик. Он перебрался в Финляндию и уже к 23 годам дослужился до майора. Правда, его военная карьера была прервана вынесением ему смертного приговора за предательство родины, которое заключалось в подписи декларации, объявлявшей незаконной войну, начатую королем Швеции против России. И хотя Карл Эрик был на волосок от гибели, он не утратил способности рационально мыслить и вовремя подал прошение о помиловании — король смилостивился. Маннергейм вышел в отставку и выгодно женился на дочери губернатора Турку. Более 10 лет Карл Эрик тихо жил в своем поместье, занимаясь семейными делами. В это время Финляндия аннексировалась русскими, и Маннергейм снова оказался в гуще событий. В 1808–1809 годах его назначили председателем депутации, вызванной императором в Петербург. Карл Эрик обратился к Александру I с речью на французском языке. Он заверил императора, что народ Финляндии, хотя и свободный, но законопослушный, и попросил возможности собрать сейм (парламент). Александр согласился. В дальнейшем Маннергейм сделал блестящую карьеру и был произведен в тайные советники. А в 1825 году император пожаловал ему титул графа.

Единственный сын графа Карла Эрика Маннергейма — Карл Густав — дедушка будущего маршала, в честь которого и назвали внука, был известен своей уникальной коллекцией жуков. Всего в коллекции насчитывалось около 100 тысяч насекомых, пятую часть составляли жуки. Дедушка Карла Густава — Карл Густав — знал о жуках все, он написал о них множество книг на французском языке и латыни.

Еще более яркой и одаренной личностью был отец Густава — Карл Роберт. Будучи студентом Гельсингфорсского университета, он прославился тем, что спел партию короля в первой финской опере — «Охота короля Карла» Пасиуса — в эксцентрично-пародийной манере. Премьера произвела в обществе скандал. Эксцентричные выходки стали стилем жизни Карла Роберта. Он много времени проводил в Париже, где пропитался радикальными идеями свободолюбия и творчества. Карл Роберт писал стихи, пьесы, переводил творения великих английских, французских и немецких поэтов на шведский язык. Кроме того, он был мимом, пародистом и актером. Как истинный аристократ, Роберт обожал пышные застолья и слыл знатоком вин. Но на все эти увеселения требовалось много денег, и Маннергейм вновь поступил, как подобает отпрыску из высшего сословия, — женился на капитале. Свадьба состоялась в 1862 году, и один из гостей, присутствующий на многодневном празднестве, отметил, что Хелен фон Юлин стала графиней Маннергейм, а Карл Роберт Маннергейм — богатым человеком.

Молодая чета поселилась в унаследованном Карлом Робертом поместье в Вилльнесе, где в 1867 году и родился будущий маршал — Карл Густав Эмиль Маннергейм.

«Тюттэ» и его родители

Мать Густава — Хелен — в отличие от своего экзальтированного и авантюристичного мужа, была приверженкой английского образа жизни и не придавала особого значения чувствам и теплым человеческим отношениям. Она верила в строгое, закаливающее воспитание детей, развивающее в них самодисциплину, сдержанность и деловитость. Жизнь в Вилльнесе была ограничена жесткими правилами. Требовалось тщательно выбирать выражения. Не позволялось дурачиться и шутить. С самого рождения Густав воспротивился этой «английской» диктатуре. Еще не научившись говорить, он орал и вопил, впадал в истерики, имитировал удушье, чтобы добиться своего. Наверное, из чувства протеста малыш упорно не хотел говорить. К трем годам в лексиконе Густава было одно-единственное членораздельно слово — «тюттэ», что на местном финском диалекте означало «кукла». Малыша так и прозвали — Тюттэ.

До 7 лет Густав обучался дома у гувернера-швейцарца вместе со своими братьями — старшим Карлом и младшими — Юханом и Августом. Чопорный швейцарец следил, чтобы мальчики спали на жестких матрасах, по утрам умывались холодной водой, обучал их верховой езде и хождению под парусом. Все это, по мнению хозяйки дома, должно было развить в ее детях мужество и бесстрашие.

В 1874 году Густава определили во второй подготовительный класс лицея в Гельсингфорсе, где уже обучался его старший брат Карл. Мальчики жили вместе с отцом в его городской квартире. Жизнь со свободолюбивым папашей повлияла на поведение Густава, и в результате его отстранили от занятий на целый год, обвинив в хулиганстве. По версии директора лицея, Маннергейм сколотил из сокурсников шайку и заставлял их бить камнями окна.

Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба драчуна и забияки Густава Маннергейма, если бы в 12-летнем возрасте его жизнь круто не изменилась — по причинам, от него вовсе не зависящим.

К 1880 году брак Маннергеймов окончательно развалился. Натура главы семейства — Карла Роберта — оказалась настолько широкой и увлекающейся, что все капиталы жены вкупе с собственным наследством в скором времени иссякли. И после 17 лет семейной жизни отец Маннергейма бросил жену и семерых детей на произвол судьбы, а сам сбежал со своей любовницей в Париж.

Чтобы рассчитаться с оставшимися после беглеца долгами, Хелен пришлось продать и поместье Вилльнес, и все движимое имущество, включая богатейшую коллекцию произведений искусства, собранную графом, и даже гельсингфорсскую квартиру. Забрав четверых младших детей, мать переехала в маленькое поместье в Латвии. Но если финансовый крах Хелен и смогла перенести, то бойкот, устроенный ей местной аристократией, истощил и до того подорванное здоровье женщины.

Выбор дороги

23 января 1881 года Хелен умерла от сердечного приступа в возрасте 39 лет.

Попечительство над оставшимися без родителей детьми взяло на себя семейство Юлинов. Они отправили Густава во Фредриксхамн поступать в дешевый кадетский корпус. В возрасте 15 лет Маннергейм стал кадетом на положении казенно-коштного, что означало проживание в казарме. Для Густава началась совсем другая жизнь: спертый воздух многолюдной спальни, подъем в 5.45, из пищи — только хлеб, картошка и селедка. Спесивый нрав кадета Маннергейма сделал его завсегдатаем карцера. Семья была в ужасе. Бабушка писала сестре матери, тете Хане, в Стокгольм, что у мальчика мрачное будущее. У него отсутствует чувство чести и не хватает ума даже на то, чтобы позаботиться о собственном развитии и закончить кадетский корпус, получив, таким образом, возможность зарабатывать себе на хлеб — то, что вынуждены делать другие бедные мальчики.

Но сам Густав не разделял мнения родни о своем мрачном будущем. Наоборот, в отличие от многих других кадетов, не утруждающих себя размышлениями о карьерных махинациях, он всерьез задумался о своем месте в войске Великого княжества Финляндского и пришел к выводу, что в качестве выпускника кадетского корпуса Фредриксхамна ему действительно мало что светит. Выход напрашивался один — поступить в русское военное училище, чтобы в дальнейшем сделать карьеру в России. Густав нацелился на Пажеский корпус в Санкт-Петербурге. Но на пути к реализации этого замысла возникло два препятствия. Во-первых, у него не было оценки «отлично» по поведению, во-вторых, не было средств. И тут отчаянный хулиган и дебошир проявил чудеса работоспособности и самодисциплины. Он упорно занимался по всем предметам и вел деловую переписку, стараясь привлечь к своей судьбе внимание влиятельных родственников и знакомых. В конце концов ему удалось подняться на третье место по успеваемости в классе и получить по поведению «хорошо». Директор кадетского корпуса пообещал дать рекомендации, а родственники по отцу заверили, что походатайствуют за него в Санкт-Петербурге. Густав уже собирал чемоданы, но директор кадетского корпуса не сдержал своего обещания, не дал рекомендаций и не поставил по поведению «отлично». К тому же родственники по линии матери решили: раз Маннергеймы хлопочут за Густава в Петербурге, то пусть они и платят за его обучение и проживание. Семейные дрязги протянулись вплоть до весны 1886 года, когда Густаву исполнилось 19 лет, и поступать в Пажеский корпус было уже поздно. Оставалось одно — заканчивать учебу во Фредриксхамне и выбирать между службой в Финской гвардии в Гельсингфорсе, либо в драгунском полку в Вилльманстранде, либо в одном из стрелковых батальонов, имевшихся в каждом ляне, на чем, собственно, и настаивало большинство из его родственников.

Обида обуяла юношу, и он, сознательно или нет, отомстил за сотворенную по отношению к нему несправедливость.

24 апреля 1886 года кадет Густав Маннергейм, самовольно покинув казарму, отправился на постоялый двор, взял там лошадей и уехал за город. Чтобы скрыть свое отсутствие, Густав попросил одного из кадетов подложить после отбоя в его постель «куклу», сооруженную из шинели и подушки. Возможно, фокус и удался бы, вернись Густав до подъема, но его не было. Дежурный офицер, обнаруживший муляж, доложил о незаконном отсутствии. Директор корпуса — генерал Карл Энкелль, принял решение незамедлительно исключить кадета Маннергейма. Специально или нет Густав не вернулся в казарму — неизвестно. Поговаривали, что он так напился, что был не в состоянии идти. По другой версии, он задержался у женщины. Поскольку точных свидетельств о местопребывании Маннергейма не обнаружилось, многие склонялись, что имели место оба варианта.

Как бы то ни было, Густаву следовало подумать о своей дальнейшей судьбе. Родственники уговаривали его попробовать себя на гражданском поприще. Но Маннергейм решил не отступать от намеченной линии и стал стучаться в русские военные училища. Прозондировав возможные варианты, Густав остановился на Николаевском кавалерийском училище, где было двухгодичное обучение и после сдачи экзаменов можно было рассчитывать на хорошее место в армии.

В июне 1886 года Маннергейм в сопровождении дяди Юнне фон Юлина отплыл в Санкт-Петербург. Однако в столице Российской империи Густава ждали новые препятствия. Для начала ему просто необходимо было выучить русский язык. С этой целью юношу определили в армейский Чугуевский лагерь неподалеку от Харькова. Проведя в походных условиях две недели, Маннергейм написал своему дядюшке Альберту в Гельсингфорс, что русская армия потеряла в его глазах всякий блеск. И главной причиной разочарования молодого Маннергейма была финансовая сторона дела. В Чугуевском лагере корнет драгунского полка получал на руки 200 рублей в год. Из них ему приходилось вносить свою долю на офицерские вечеринки, представительские расходы, в офицерскую кассу. На эти же 200 рублей корнет должен был покупать обмундирование и лошадь, да еще и содержать их в надлежащем виде. Прикинув всю эту нехитрую математику, Густав понял, что без дополнительных доходов ему офицерская должность не по карману. А родственники раскошеливаться упорно не хотели. Пришлось Густаву смириться с судьбой и на время отказаться от карьеры военного. Вернувшись в Гельсингфорс, он вновь поступил в лицей, откуда его когда-то исключили. Но теперь это был уже другой человек — трудолюбивый, дисциплинированный и настойчивый. Вот где сказалось закаливающее воспитание Хелен. Даже переболев тифом, Густав сумел сдать выпускные экзамены с хорошими отметками.

И снова он стал подумывать о поступлении в Николаевское кавалерийское училище, ведь теперь о своем неудачном обучении в кадетском корпусе можно было и не вспоминать. На сей раз дело выгорело. Хотя и не обошлось без протекции, но Маннергейм все же стал курсантом Николаевского училища и 16 сентября 1887 года принес присягу на знамени.

Карьера начинается

Учился Маннергейм на удивление прилежно, все тяготы казарменного положения переносил стойко. Он с ожесточенным упорством боролся за хорошие отметки и по верховой езде, и по черчению карт, а по поведению у него было всегда только «отлично». Густав метил высоко, он рассчитывал после окончания училища попасть в гвардейский полк, а туда зачисляли только по оценкам. Но одного усердия для настоящей карьеры в русской армии было недостаточно — это Маннергейм усвоил быстро. Нужны были связи. Поэтому Густав мечтал попасть не просто в гвардейский полк, а в кавалергарды. Почетным командиром этого единственного придворного полка была императрица, которая знала всех офицеров по именам. Большие надежды возлагал Маннергейм и на свой рост — 1 метр 94 сантиметра. Почетный караул при дворе всегда набирали из самых рослых офицеров-кавалергардов. Кроме этого, его часто будут командировать на придворные рауты, где Густав и собирался приобрести известность.

Но сразу попасть в кавалергарды Маннергейму не удалось, и вместо придворных раутов, пышных столичных празднеств и бдений возле покоев императрицы он в мае 1889 года отправился на западные задворки Российской империи — в Польшу, в провинциальный городишко Калиш, где стоял Александровский драгунский полк.

Прибыв к месту службы, корнет Маннергейм начал с критических замечаний. Все у него вызывало презрение: командир полка — полное ничтожество, офицеры — сквернословы й стукачи, офицерские жены — низкого происхождения и с плохой репутацией. Сделав вывод, что возможности для общения равны нулю, Маннергейм занялся перепродажей лошадей. Правда, это была вынужденная мера, так как сумма всех расходов молодого офицера составляла около 130 рублей ежемесячно, а жалование выплачивали в размере 35–40 рублей.