Печать ангела: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, не умираю, – говорит Саффи.

– Ха-ха-ха, – на всякий случай смеется Рафаэль, проверяя, шутила ли она. – Это просто так говорится, – добавляет он.

На это она не отвечает.

– Я имею в виду, вы голодны?

– Да.

– Тогда идемте вниз, я покажу вам кухню и вместе заморим червячка; вот и начнете…

– Кого заморим?

Ну и до чего же докатится Рафаэль Лепаж, предлагая вместе поесть прислуге, с которой знаком меньше двух часов? Он понятия не имеет. И это, как и невытертая флейта, приятно щекочет нервы. Видела бы его мать… О! Но в конце концов, сама-то она, его мать, подружилась с Марией Фелисой, две кумушки часто ели вдвоем, он не видит разницы.

Он видит разницу.

По новой: лифт, восставшая плоть, аутотренинг, ключ, повернутый в замке недрогнувшей рукой. В кухне Рафаэль непринужденности ради пересыпает свои объяснения забавными анекдотами. По ходу дела Саффи узнает, как работает плита (газовая, спички здесь), где ближайший рынок (улица Бюси), что любит и чего не любит ее новоявленный хозяин (обожает рыбу, терпеть не может капусту, в том числе и цветную, признается в слабости к пирожным с ягодами).

– А какие блюда вы обычно готовите? Немецкую кухню?

– Немецкую… кухню? – повторяет Саффи так, будто он ляпнул бессмыслицу. И счастливый Рафаэль тут же смеется, наивно полагая, что они друг друга поняли:

– Действительно, немцам по части гастрономии нечем особенно похвастать. Разве что тушеной капустой! А капуста, она и есть капуста: для меня маловато!

Неподвижная улыбка Саффи чуть дрогнула. Означает ли это, что она тоже небольшая поклонница тушеной капусты? Однако же что она умеет готовить – этого он так и не узнал.

Ладно, поживем – увидим.

А пока он достает из холодильника яйца и зеленый салат. Показывает, где лежат, как лежали задолго до его рождения, приправы и специи, масло и уксус, тарелки и стаканы, приборы и кастрюли… и любезно просит позвать его, когда все будет готово.

Тут Саффи задает первый вопрос.

– У вас есть, – спрашивает она, – это… эта…

Недостающее слово заменяет жест: Рафаэль достает из шкафчика чистый передник и протягивает ей, подавив неуместное желание завязать тесемки на ее талии.

– Передник, – бормочет он. – Это называется передник.

– Да, – кивает Саффи. – Я думала, передняя. Передник. Я перепуталась.

– Ну до скорого.

– Да.

Завтрак безупречен.

Соус для салата отменно сбит, у яиц в мешочек белок затвердел, а желток остался жидким, длинный хлеб нарезан наискосок, голубые салфетки сложены треугольником слева от тарелок, хрустальные бокалы, вода в графине… Все безупречно, хоть Саффи еще не может назвать по-французски и половины того, что стоит на столе.

– Спасибо, – говорит Рафаэль, садясь.

Он ест с аппетитом; в голове его еще не стихли отзвуки “Испанских страстей” – он все-таки играл их, дожидаясь завтрака, а послезавтра ему предстоит сыграть их на концерте. Он смотрит, как ест Саффи, и, вопреки тому, что можно предположить, судя по ее худобе, ест она хорошо. Умеет пользоваться хлебом, собирая соус с тарелки, подчищает все, не оставляя ни крошки.

И опять: такое впечатление, будто она не замечает, что ест. И, поев, не смогла бы сказать, даже по-немецки, что это было. Устремив взгляд в пустоту, она вытирает губы краешком голубой салфетки.

У Рафаэля нет ни малейшего желания задавать ей банальные вопросы, завязывать беседу. Любовь, да. Но: откуда вы, где учили французский, надолго ли к нам в Париж – нет, увольте. Его волнует необычность ситуации. Волнует зеленоглазая иностранка, которая пришла к нему домой, сидит с ним наедине – и молчит. Ее молчание для него свято.

Не говоря ни слова, Саффи встает, надевает передник, который сняла, садясь за стол, и принимается мыть посуду.