Печать ангела: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ДВУЯЗЫЧНАЯ МУЗА НЭНСИ ХЬЮСТОН

Удивительное дело: одна из самых популярных сегодня во Франции писательниц носит такое откровенно не французское имя. Для автора, чьими книгами зачитываются миллионы французов, отдавая должное, в частности, красоте и виртуозности языка, французский язык – не родной. Впрочем, по собственному признанию канадской писательницы, без малого тридцать лет живущей в Париже, она давно уже привыкла думать на обоих языках – родном английском и языке новой родины. “Я даже сны вижу и по-английски и по-французски”, – говорит Нэнси Хьюстон. И книги свои, которые по прихоти ее двуязычной музы пишутся то на французском языке, то на английском, она сама переводит с языка на язык. “Написать роман – это год работы. И перевести – еще год”. И все же подлинная родина книг Нэнси Хьюстон, канадки из Калгари, – Франция, о чем она сама говорит в недавнем интервью по случаю выхода ее последнего романа “Сладкая агония”, выдвигавшегося на самую престижную литературную премию Франции – Гонкуровскую: “Я должна была оторваться от своей семьи, от своего языка, от своего мира, преодолеть огромную дистанцию, чтобы отважиться писать. Останься я в Америке, моя жизнь сложилась бы совсем иначе; не знаю, кем бы я стала, но не писательницей”.

Приехав в Париж в 1973 году – в двадцать лет, как и героиня романа “Печать ангела”, – и с головой окунувшись в литературную среду, свой писательский путь Нэнси Хьюстон нашла не сразу. Она изучала семиотику в Сорбонне в семинаре самого Ролана Барта, и ей еще предстояло переболеть всеми вирусами того времени, от структурализма до нового романа. Своеобразным маяком в море литературы стал для нее Ромен Гари – напомним, что для этого великого писателя, как и для Нэнси Хьюстон, Франция стала “приемной родиной”, а муза его тоже была двуязычной. “Гари своей магией, своей фантазией освободил меня от влияния Барта, Натали Сарот и Алена Роб-Грие”, – признается писательница. Символично, что свой первый роман Нэнси Хьюстон написала через год после смерти Ролана Барта – словно вырвалась из клетки структурализма. “Именно тогда я поняла, что могу прожить множество жизней в моих героях” – так определяет Нэнси Хьюстон суть и счастье писательского труда.

Признание к Нэнси Хьюстон пришло сначала на родине, в Канаде, где первый же ее роман “Гольдберг-вариации” был удостоен престижной литературной премии. Французы, известные своим настороженным отношением к “чужакам”, с дифирамбами не спешили. Но в 1996 году, когда роман “Орудия тьмы” получил “Гонкуровскую премию лицеистов” (особую литературную награду, присуждаемую путем голосования лицеистами всей Франции), обойдя даже сенсацию года – “Хрюизмы” Мари Дарьесек, – стало ясно, что талант Нэнси Хьюстон растопил лед отчужденности. А два года спустя, после присуждения роману “Печать ангела” премии журнала “Еllе” – одной из “массовых”, “альтернативных” премий, отражающих не мнения академических жюри, а вкусы широкой публики, – “канадская чародейка” окончательно покорила сердца французских читателей.

И сегодня Нэнси Хьюстон остается любимицей публики в Канаде и во Франции. На ее счету девять романов, несколько эссе, книги для детей, которые она пишет в соавторстве со своей юной дочерью. Вообще, семья Нэнси Хьюстон как нельзя лучше располагает к литературному творчеству: она замужем за известным писателем и философом Цветаном Тодоровым, избравшим, как и она, Францию и французский язык. “Мы с мужем – первые читатели друг друга, и это прекрасно, потому что ошибки во французском мы делаем разные!” – шутит писательница. Живет Нэнси Хьюстон в самом сердце старого Парижа, в заповедном квартале Маре, в двух шагах от улицы, на которой она поселила героя “Печати ангела”. Свой рабочий кабинет она устроила в классической парижской мансарде – в таких с незапамятных времен рождались шедевры. Она никогда не начинает работать, не поиграв хотя бы полчаса на пианино, клавесине или флейте – музыка занимает важное место в жизни Нэнси Хьюстон и в ее книгах.

Прозе Нэнси Хьюстон не подходит эпитет “женская” в нынешнем общепринятом понимании этого слова. И сама она, хрупкая женщина со счастливой улыбкой и ясными бирюзовыми глазами, до странного не похожа на свои книги – страстные, жесткие, беспощадные, завораживающие. “Труднее всего писать о счастье, – говорит она. – В жизни я люблю повседневность, в простых и привычных вещах, в обыденных жестах я нахожу красоту и смысл. Но как писательницу меня влечет разлад и надлом. И когда я пишу, я перестаю быть женой, матерью. Как блуждающий дух я вхожу в моих героев, пытаясь постичь их изнутри”.

Мастерски, виртуозно рассказывая истории, писательница говорит о вечном – о любви, о смерти, о сострадании. И всякий раз ей удается достучаться до сердца читателя, затронуть что-то в его душе. “Печать ангела”, история любви, переплетающаяся с Историей с большой буквы, историей самых бурных, самых смутных времен уже ушедшего века, вряд ли оставит кого-нибудь равнодушным.

Н. Хотинская