— Вы правы, это барон Альтенгейм. Ваши люди на месте, господин Вебер?
— Да, в засаде на дороге, в двухстах метрах отсюда.
— Так вот, господин Вебер, мне кажется, что вы можете их собрать и привести сюда, к входу. Отсюда мы двинемся к вилле. Я позвоню. Поскольку барон знает меня, он мне, вероятно, откроет. И я войду… вместе с вами.
— Отличный план, — заметил Вебер. — Я сейчас вернусь.
Он вышел из сада и пошел по дороге, в сторону, противоположную вилле.
Сернин схватил за руку одного из братьев Дудвиль.
— Жак, беги за ним. Займи его чем-нибудь… Пока я проникну в виллу… А после — оттягивай штурм… как только сможешь, под разными предлогами… Мне нужно десять минут. Пусть окружают виллу, но не врываются. Ты, Жан, встанешь во флигеле Гортензии у входа в подземный туннель. Если барон попытается из него выбраться, разбей ему башку.
Дудвили ушли. Князь поспешил к высокой железной решетке ко входу в виллу Глициний.
Решится ли он позвонить?
Вокруг не было ни души. Одним прыжком он бросился на решетку, поставив ногу на край замка; цепляясь за перекладины, опираясь коленями, взбираясь силой рук все выше и выше, он сумел, рискуя застрять на острых пиках, перелезть через забор и спрыгнуть наземь. За оградой был мощеный двор, который он быстро пересек. Князь взбежал по ступенькам перистиля с колоннами, на который выходили окна, доверху закрытые ставнями.
Пока он гадал, как бы забраться внутрь, дверь с металлическим стержнем приоткрылась — он сразу вспомнил двери виллы Дюпон. И Альтенгейм появился перед ним.
— Объясните, прошу вас, князь, — сказал барон, — вы всегда врываетесь таким образом в частные владения? Я буду вынужден обратиться к жандармам, дорогой!
Сернин схватил его за глотку и повалил на диванчик, стоявший в прихожей.
— Женевьева!.. Где Женевьева?.. Если ты сейчас же не скажешь, что ты с нею сделал, мерзавец…
— Прошу тебя заметить, — пролепетал барон, — что ты мешаешь мне говорить.
Сернин отпустил его.
— К делу! Да побыстрее! Отвечай! Женевьева?
— Есть дело, — отозвался барон, — гораздо более срочное, особенно если разговор идет между такими молодцами, как мы с тобой. Для этого надо надежно уединиться.
Он старательно запер дверь, задвинув засовы. Затем, отведя Сернина в соседний салон, большую комнату без мебели и занавесок, сказал:
— Теперь я в твоем распоряжении. Чем могу служить, князь?
— Женевьева?
— Она чувствует себя прекрасно.
— Ах! Ты признаешься!
— Еще бы! Скажу даже, что твоя беспечность в этом смысле меня удивляет. Как ты мог не принять мер предосторожности? Было просто неизбежно…
— Довольно! Где она?
— Твой тон невежлив…
— Где она?
— В четырех стенах… Свободна…
— Свободна?
— Да, свободна разгуливать от стенки к стенке.