— Это уже моя тайна. Все, что могу вам сообщить, это что развязка будет… как бы сказать… сенсационной. У вас все?
— Да.
— Моя машина — за площадью. Поедете со мной.
В Гарше Сернин отослал свой автомобиль, и они прошли к тропе, которая вела к школе Женевьевы. Там он остановился.
— Слушайте меня, ребята: вот самое важное. Вы позвоните в дом уединения. У вас есть на то право, ведь вы — инспектора. Пройдете к флигелю Гортензии, который не занят. Спуститесь там в подвал и увидите старый ставень; достаточно приподнять его, чтобы обнаружить вход в туннель, который я недавно нашел; он напрямую сообщается с виллой Глициний. Им пользовались для контактов служанка Гертруда и барон Альтенгейм. По нему господин Ленорман проследовал, чтобы, в итоге всего, попасть в руки своих врагов.
— Вы так думаете, патрон?
— Да, я так думаю. Дальше. Вы убедитесь в том, что туннель в том самом состоянии, в котором я оставил его нынешней ночью, что обе двери, которые его запирают, теперь открыты, и в углублении, около второй двери, лежит пакет, завернутый в черную саржу, который я туда положил.
— Развернуть его?
— Не нужно; в нем — смена одежды. Идите и старайтесь не быть на виду. Я вас жду.
Десять минут спустя они вернулись к нему.
— Обе двери открыты, — сказал один из Дудвилей.
— Пакет из саржи?
— На месте, около второй двери.
— Отлично. Теперь час двадцать пять. Вебер на подходе со своими героями. За виллой будут наблюдать. Как только Альтенгейм войдет, ее оцепят. Сам я, по уговору с Вебером, позвоню. Это будет началом моего плана. Вперед; уверен, скучать не придется.
И, отпустив братьев, Сернин удалился по дорожке, ведущей к школе, продолжая про себя:
«Все идет как можно лучше. Сражение будет дано на том поле, которое выбрал я сам. Я непременно должен выиграть, избавиться от обоих противников и остаться единственным в деле Кессельбаха… Единственным, с двумя прекрасными козырями: Пьер Ледюк и Штейнвег… И еще — король… То есть Биби… Остается еще, правда, загвоздка: что может сделать Альтенгейм? У него, конечно, тоже есть план наступления. С какой стороны поведет он атаку? И можно ли допустить, что она им еще не начата? Тревожный вопрос. Не выдал ли он меня полиции?
Он обходил лужайку перед школой, ученицы которой были еще на занятиях, и постучал в дверь.
— Вот и ты! — сказала госпожа Эрнемон, открывая. — А где Женевьева? Ты оставил ее в Париже?
— Для этого требовалось, чтобы Женевьева там побывала, — ответил он.
— Но она туда поехала по твоему вызову.
— Что ты говоришь?! — воскликнул он, схватив ее за обе руки.
— Как так? Тебе ведь это известно лучше, чем мне!
— Ничего я не знаю… Ничего не знаю… Говори же!
— Разве ты ей не написал, что она должна приехать к тебе на вокзал Сен-Лазар?
— И она отправилась?
— Ну да… Вы должны были пообедать вместе в отеле Риц…
— Письмо… Покажи мне письмо!..
Она поднялась наверх и принесла письмо.
— Но, несчастная, разве ты не заметила, что это подделка? Почерк подделан неплохо, но письмо фальшиво… Это бросается в глаза!
Он с яростью прижал кулаки к вискам: