- И как это нам поможет? - спросила Зефира.
Вот это важный вопрос...
Никак, наверно. Просто любопытная деталь.
Еще одно доказательство, что магия Древних непостижима.
- По крайней мере, если мертвецы тут нас ранят, мы не умрем от некротического заражения, - сказал я первое, что мне пришло на ум. - Раз нет этого, то и бояться будем меньше.
Все это нужно как следует обдумать и....
- АРРР!!! - зарычал я, упав на колени.
Хватаюсь за голову, ужасная боль пронзила череп.
Голова... раскалывается...
Дикая боль прямо в черепной коробке, такая сильная, словно мне в голову раскаленное железо влили. Дышать тяжело, ничего толком не вижу, перед глазами темнота.
- ААААА!...
Кто-то кричит, кому-то больно.
Остальные...
Ментальная атака...
Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание - это светящиеся символы на стенах...
- Уже утро, Крепыш....
Глава 32. И увидел я сон.
- Просыпайся, Крепыш!
Чей-то голос незваным гостем ворвался в мой сон и заставил меня проснуться. Под одеялом тепло и приятно, а потому просыпаться совершенно не хотелось, но кто-то ходил по комнате и настойчиво не давал мне спать.
Ну, что за люди... я же устал... хочется просто поспать.
Звук расходящихся штор и в комнату вливается яркий свет утреннего солнца.
- Ум, - застонал я. - Уберите свет...
- Хватит дрыхнуть и просыпайся, - ворчал кто-то. - Утро уже наступило, а ты еще в постели.
- Фе-е-е-е, - скривился я. Ненавижу просыпаться так рано, ненавижу, когда солнце бьет в глаза по утрам, потому я и занавешиваю окна.
С трудом разлепив глаза, широко зеваю.
Что-то не так...
Моя комната вроде не изменилась, все такая же маленькая и с единственным окном на восток из-за чего утро у меня начинается с того, что солнце мешает мне спать. Потому и повесили тут такие плотные шторы, чтобы не давать утренним лучам будить меня.
- Ну, что ты глаза морщишь, - говорит он.
Этот голос... Я знаю его... Хорошо знаю...
Он стоял у окна. Высокий и крепкий мужчина средних лет. Длинные угольно-черные волосы, спадающие на плечи, короткая борода и темные брови, правый глаз и бровь пресекает тонкий шрам, а ярко-желтые глаза будто сияют, словно утреннее солнце.