Так громче музыка играй победу! (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надо сказать, что принятая в пробоины вода даже позволила несколько спрямить уже имевшийся крен, но, само собой, увеличила осадку на дополнительных полметра. Только близость базы позволяла надеяться, что броненосец выживет и продолжит войну — о продолжении данного боя речь уже не шла.

А «Гебен» уже просто рвался подальше на глубину, чтобы затопиться там, где его не смогут поднять и ввести в строй под вражеским флагом. У Сушона возникала мысль спустить турецкий флаг — не германский всё-таки, но он отмёл такую перспективу сразу и бесповоротно: под этим флагом крейсер вступил в бой, под ним же и пойдёт ко дну, пусть из-за этого и погибнут лишние десятки, а то и сотни немцев — честь есть честь…

Книпсель же продолжал азартно руководить стрельбой вверенной ему артиллерии. Пусть под его началом оставались лишь две башни, причём в носовой могла действовать только одна пушка, и противоминная батарея, которая аналогично была здорово подвыбита, но огня корабль не прекращал до последней минуты, до самого получения приказа «Спасаться по способности!».

Нет, «Гебен» ещё совсем не получил таких повреждений, которые грозили ему немедленным опрокидыванием и гибелью. Ещё минут с двадцать под ураганным огнём русских броненосцев он бы продержался. Только зачем? Всем, от адмирала и до последнего матроса, что видел сложившуюся ситуацию, было ясно — не уйти…

Только машинные команды линейного крейсера продолжали верить, что их самый лучший адмирал вывернется и спасёт их…

И слава Богу, что находящиеся в низах кораблей верили, верят, и будут верить, что их адмирал (командир) самый лучший. Иначе очень трудно становится грести лопатой уголь, обливаясь потом тащить его к пышущей жаром топке, швырять в неё содержимое лопаты, зажмурившись от жара, и снова возвращаться к этой куче чёрного ужаса, который таскать — не перетаскать…

— Отдавай приказ открывать кингстоны, Рихард.

— Я это уже понял, Вильгельм, — командир крейсера впервые осмелился назвать адмирала по имени. — У меня с собой фляжка…

— Давай не будем дышать на тех, кто возьмёт нас в плен алкоголем.

— В плен?.. — Аккерман даже задохнулся от возмущения.

— В плен. Хочешь пойти на дно с кораблём? Я тебе это запрещаю.

— Запрещаете умереть за честь Германии? — командир «Гебена» посмотрел на адмирала как на предателя.

— Успокойся. Я просто приказываю… ПРИКАЗЫВАЮ жить во имя Германии, во имя её будущего, — Сушон повысил голос. — Нет времени на споры, а пока выполняйте приказ адмирала, капитан цур — зее! И озаботьтесь тем, чтобы как можно большее количество ваших подчинённых осталось сегодня живыми. Действуйте!

Аккерману очень хотелось сказать кое-что нелицеприятное «его превосходительству», но впитанная с молоком матери привычка подчиняться своему начальнику победила…

Адмирал остался на мостике один, и ему чертовски хотелось, чтобы именно сюда прилетел русский снаряд и поставил крест на его сомнениях.

Легко умереть в бою… То есть не легко, конечно, но там просто ты живёшь сражением — вспышка — и тебя больше нет… Понятно, что этой «вспышки» ты боишься до жути, а ещё больше боишься, что она будет не «концом», а осколком, вспоровшим живот… Или чем-то подобным. Что она, эта вспышка просто обожжёт твоё тело так, что потом несколько часов ты будешь молить НЕБО о смерти, чтобы избавиться от этой адской боли. Это тебе ещё очень здорово повезёт, если рядом окажутся санитары, и отволокут в лазарет — там есть шанс получить укол морфия и умереть не в мучениях…

«Гебен» тонул на относительно ровном киле, но с серьёзным дифферентом на нос — сказывалось попадание той пары двенадцатидюймовых, что он получил в почти самом дебюте сражения. Хоть корабль и продолжал жадно заглатывать солёную воду через кингстоны, но равномерного погружения не ожидалось — винты уже показались над волнами Чёрного моря, и, в любой момент мог наступить вполне внезапный «опрокидон». Аккерман приказал немедленно спустить единственный уцелевший катер с ранеными, а остальным немедленно прыгать в воду с подручными средствами и отплывать подальше от борта — он прекрасно понимал, что двадцатитрёхтонная туша линейного крейсера при погружении закрутит такой водоворот, что затянет на глубину всех, кто будет находиться хоть сколько-нибудь поблизости…

— Идиоты! Что они делают! — Сушон уже тоже подошёл к борту, намереваясь вверить свою дальнейшую судьбу капризам Нептуна, но увидел, что два сопровождавших «Гебена» малых миноносца идут к тонущему кораблю, явно собираясь заняться спасательными работами. Дураку же понятно — вон они русские эсминцы, что догонят эти доисторические калоши за час — другой, и, либо утопят вместе со спасёнными, либо, что ещё хуже, заставят сдаться. Но уже некому подать сигнал… Уже даже некому выстрелить в их сторону из пушки, чтобы там образумились и прекратили ломать из себя «рыцарей благородного образа»…

К вящему удовольствию адмирала положение спасли как раз русские: «Счастливый», ведущий за собой ещё пару новиков, грохнул из баковой пушки, доступно разъяснив наглецам, что спасением (пленением) немецких моряков намерен заняться исключительно флот Российской Империи.

К вящему удовольствию адмирала положение спасли как раз русские: «Беспокойный», ведущий за собой «Гневного», грохнул из баковой пушки, доступно разъяснив наглецам, что спасением (пленением) немецких моряков намерен заняться исключительно флот Российской Империи.

На турецких миноносцах намёк поняли правильно, но поздно. Они-то, конечно, отвернули, и на полной скорости направились к родным берегам, но отпускать даже такую ничтожную по сравнению с «Гебеном» добычу никто не собирался.

Черноморские «новики» имели как минимум семиузловое превосходство в скорости, и «раздавляющее» в артиллерии.

Командир «Беспокойного», разумеется, не стал заморачиваться спасательными работами, а повёл свой эсминец вдогон вражеским.

Сорока минут погони хватило, чтобы снаряды лучших в мире кораблей своего класса стали ломать и крушить корпуса тех жалких корабликов, что пришли под Севастополь, надеясь на защиту «Большого Дядьки».

«Дядьки» не стало. И теперь никто их не защитит…

Стодвухмиллиметровые снаряды русских рвали вдребезги и пополам борта «Ташоса» и «Самсуна», так что надолго этих корабликов не хватило: сначала стал заваливаться на борт один, потом погружаться кормой второй…

Спасать моряков «Гебена» было поручено крейсерам адмирала Покровского. Но и они не спешили к месту гибели линейного крейсера, пока тот всё-таки не перевернулся оседая в пучину.

«Память Меркурия» и «Алмаз», как только пропала опасность получить дурной снаряд от ненормального вражеского комендора, дружно пошли к месту затопления на ходу готовя шлюпки к спуску.

Во время спасательных работ пришли и известия из под Феодосии: «Карасю» удалось-таки всадить торпеду под клюзы «Гамидие».

Крейсер, подойдя к городу, отправил на берег немецкого и турецкого офицеров, чтобы сообщить о начале военных действий и они даже дали два часа отсрочки перед началом обстрела порта, чтобы жители успели эвакуироваться из опасной зоны. Но дежурившие в море подводные лодки «Карп» и «Карась» не стали ждать так долго.