Не будите спящего кота (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глаза Алессы расширились, за мгновение выдав целую бурю эмоций, вспыхнувших у нее внутри: в них можно было прочитать ярость и недоумение, резко сменяющиеся пониманием и благодарностью. Она совладала с собой и вернула взгляду холодность. Брюнет довольно ухмыльнулся уголком рта, обнажив белые зубы. Обводя взглядом полчища орков, он отметил, что поток их внутрь территории прекратился. Но не успел он подумать, отчего же орки так быстро кончились, как со стороны Шахреза раскатисто и низко прогрохотало. Сам узнал этот звук. Это был не обычный гром, сопутствующий ливневым дождям, приходящим с Воды. Этот звук Сам никогда бы не перепутал ни с каким другим. Мазин. Меч, подаренный князю Кантарану сибарийским императором «дабы закрепить дружеский союз между государствами». Жадные сибарийцы вырыли тогда из глубин хранилища артефактов самое бесполезное оружие. Магический клинок при освобождении из ножен воздействовал на природу, вызывая грозу. Необычную грозу, с пурпурными молниями и специфическим громом. Отличное оружие запугивания глупых суеверных варваров. Побочное свойство меча убило великое множество его носителей: при касании лезвия с землей или заземленным объектом в место контакта било молнией. Мало того, что приходилось следить за тем, чтобы ненароком не задеть себя или соратников, так еще и при ударе по врагу меч ослеплял и оглушал своего же носителя, ну и всех вокруг заодно. Звали сменяющихся хранителей клинка, и по совместительству командиров гвардии, ятаганами князя, или просто ятаганами. Должность денежная, но крайне опасная и по большому счету ссыльная. Нынешнего обладателя магического оружия звали Ирьяс. Он служил с Самом в гвардии князя, и их связывала крепкая дружба, но пути их разошлись, когда Сам стал помощником щита князя - министра обороны княжества. Ирьяс отличался горячим нравом и однажды убил в драке офицера гвардии. Его хотели казнить, но Сам через свою начальницу Алессу добился, чтобы излишне горячего, но все же отличного гвардейца помиловали и взяли на эту должность, из-за редких набегов варваров остававшуюся вакантной уже продолжительное время. Предыдущий ятаган закончил свою службу горсткой пепла, спьяну решив вскипятить магическими молниями Мазина Холодное Озеро. Ирьясу тоже пророчили скорую гибель от передозировки электричеством, но опытный солдат хорошо владел оружием, не спешил расставаться с жизнью и в тот момент, живой и здоровый, во весь опор гнал коня, спеша на помощь бывшему соратнику.

Орки, обнаружив новую угрозу, неуклюже разворачивались на встречную атаку. В небе тем временем собирались, постепенно чернея, дождевые облака. Их то и дело озаряли фиолетовые вспышки, после чего необычно звонко гремело. Варвары явно были в замешательстве, но племенная гордость не давала им впасть в панику. Варвары с ревом ринулись на элитных бойцов княжества. Легкая гвардейская конница, выстроенная в своем обычном порядке «прямого меча», вошла в зеленую плотную массу орков как нож в масло. Элиту бойцов обучали владению мечом как правой, так и левой рукой, чтобы при ведении боя в строю фланги были одинаково сильны. Вот и в тот момент лидер гвардии скакал на острие атаки, посылая молнии на головы зеленокожих и прокладывая путь своим солдатам, а гвардейцы, не теряя сплоченности, углубились в орду врага, ловко орудуя кривыми мечами. Опыт продолжительной вражды людей с орками показал, что оборона в строю против них не работает: превосходящая людскую масса тела и ярость каждого варвара легко прорывают даже самый крепкий строй тяжелой пехоты. Стремительные же атаки легкой конницы по ним проходят с минимальными потерями. Гвардейцы рассекли бушующую зеленую массу, разбили строй надвое и круто развернулись на вторую атаку. Пока всадники двумя порядками рассекали орду второй раз, их командир продолжил бешеную скачку к крепости. На коне было невозможно пробраться через обломки стены, и Ирьяс спрыгнул на скаку. Преодолев завал, ятаган озадаченно присвистнул. Весь внутренний двор был завален трупами, прямо по ним топталось около трех десятков орков, зажавших к стене башни троицу людей, двоих он хорошо знал. Алесса заметно ослабла - командирская должность не способствует поддержке формы - но пока держалась. Сам стоял, привалившись к стене башни, и держался за живот. Кровь обильно лилась из раны, капая на землю. Третий воин, обезображенный шрамом на пол лица и с безжизненной левой рукой, закрывал своим телом раненого от орков. Дело близилось к неприятной развязке, хотя уже удивительно, что все так затянулось. Ирьяс спустился с завала и с криком ринулся в атаку. Сразу три орка попали под касательный удар длинного широкого клинка. Три молнии слились в одну, испепелив тела, которых коснулось лезвие. Командир гвардейцев по кавалерийской привычке пропорол сборище орков, вылетел на открытое пространство перед обороняющимися и чуть не напоролся горлом на выставленный меч солдата со шрамом. Воины быстро переглянулись, и Ирьяс развернулся лицом к оркам, одновременно отходя к Алессе.

- Помоги Саму, мы прикроем, - прокричал он женщине и едва успел парировать внезапную атаку топором.

Еще одна молния сверкнула, распоров небо, но орк не превратился в кучку пепла, а просто обгорел: магическое оружие истощалось. Но главное – время было выиграно, и через пролом в стене, ловко прыгая по обломкам, во двор хлынули гвардейцы. Все закончилось, не успев начаться. Остатки орков были разбиты, и Алесса уже срывала горло, крича лекаря. Мэтра нашли в подвале вместе с укрытыми от орков женщинами, детьми и тяжело ранеными. Без церемоний его тут же привели к едва дышащему Саму. Брюнет был плох: сражаясь одновременно с тремя орками, он пропустил удар топором в живот. Целитель пробормотал, что ничего не обещает, но принялся за дело. Тем временем гвардейцы искали раненых и раскладывали их прямо на земле рядом с лекарем. Из завала вытащили оглушенную Милтию. Острым осколком снаряда ей раскроило голову и надолго вышибло сознание, но жизнь ее была вне опасности.

- Этот жить будет, - пропыхтел обливающийся потом мэтр, переходя к следующему пациенту.

На животе у Сама красовался свежий розовый рубец, но дышал он уже ровно и спокойно. Алесса, хмуро наблюдавшая все это время за работой целителя, перевела дыхание. Опомнившись, она начала носиться по двору, отдавая приказы гвардейцам, под обалдевшим взглядом их непосредственного начальника, и с его молчаливого согласия. Ирьяс понимающе улыбнулся: Алесса пыталась скрыть переживания, снова войдя в роль сурового руководителя. Она широко шагала из одного конца двора в другой, отдавала приказы, уже выполненные вымуштрованными элитными солдатами, у которых на все случаи жизни были предусмотрены планы действий, дабы не терять боеспособность в отсутствие командира. Выслушивая вежливый доклад гвардейца, о том, что осадные машины захвачены, а их хозяева - не орки - взяты в плен, Алесса заметила на вершине башни неяркую желтую вспышку и, не дослушав докладчика, который, впрочем, не сильно обиделся, побежала узнавать в чем дело. Не успела она сделать и десятка шагов, как башня вспыхнула огромным факелом. Полыхая, вздымался в небо огненный шлейф явно магического происхождения. Через мгновение он исчез, оставив после себя только слабые огоньки догорающего крепостного штандарта.

Глава 4.

Машу отпаивали каким-то горьким отваром. Она сбивчиво рассказывала о произошедшем, прерываясь только на то, чтобы сделать очередной глоток. Туони лежал среди раненых. Его халат в районе солнечного сплетения был прожжен насквозь, но по вздымающейся груди мальчишки было понятно, что он жив. Алесса бросила попытки делать занятой вид, сидела рядом с девушкой и рассеяно ковыряла носком сапога землю, то и дело косясь на молодого мага.

- Туони шел впереди, а я… - Маша подрагивающими руками поднесла чашку ко рту и сделала глоток, - Я наступила на острый камень и поранила ногу, - Маша пошевелила ступнями, не помня какую именно повредила: мэтр уже затянул ранение. - Когда я оказалась на лестнице, я услышала, что Туони не один, - девушка сделала еще один глоток, на глазах успокаиваясь. - Кто-то кричал на него, угрожал убить, обвинял в том, что он убил его брата.

- Кровная месть – дело чести для орков, - вставил сидящий рядом Ирьяс.

- Там был не орк…

Ирьяс хмыкнул.

- А кто?

- Ну, я поднялась повыше, нашла нож… - Маша запнулась, - Он за поясом был у того… Кого убили на лестнице тогда… когда спускались, - девушка допила содержимое чашки и отдала ее обратно мэтру.

- Так кто это все-таки был там наверху? – сдержанно поторопила Машу Алесса.

- Там был мужчина в точно таком же халате, как у Туони…

- Мантии, – поправил девушку Ирьяс, словив неодобрительный взгляд Алессы.

- Мантии, - не стала спорить Маша, - У него в руках была… такая короткая палка, - она попыталась изобразить увиденное руками.

- Жезл, - снова влез Ирьяс.

Алесса прищурила глаза, но ничего не сказала.

- Туони его специально вел так, чтобы я к нему в спину вышла. А я… - Маша виновато посмотрела на спящего некроманта, - Я не смогла его ударить. А потом еще и выронила нож… А он повернулся и начал замахиваться на меня своей… своим жезлом. А Туони на него кинулся сзади, за шею схватил, задушить пытался. А тот его отбросил и жезлом в него чем-то желтым выстрелил.

- Стрелой огня.

Алесса выразительно положила руку на рукоять меча, и Ирьяс примирительно выставил ладони перед собой, продолжая улыбаться во весь рот.

- А потом он повернулся ко мне и хотел меня тоже убить, но… Я его сожгла… Как-то… А тот был как в панцире невидимом, только он все уменьшался. Я видела, как у него горели пальцы. Как рассыпались… Как горели руки… А потом он разом вспыхнул, - девушку начало мутить, и она закрыла рот руками.

- Ладно, хватит, - Алесса встала и потянула за собой Ирьяса, - Надо обратно возвращаться, князь доклада ждет.

Большая часть гвардейцев осталась на охране крепости, дожидаясь восстановления гарнизона. Остальные, опасаясь повторной атаки, наскоро собрали обоз из осадных машин и телег с ранеными и двинулись к городу. Машу расположили вместе с пришедшим в себя Туони на одной из боевых машин, за недостатком телег, отданных на перевозку тяжело раненых. Молодой некромант оказался разговорчивым мальчишкой, когда его не заставляли поднимать трупы в бой. Оказалось, что он родился и все детство провел в Шахрезе. Его отец, бездельник и пьяница, прожигал состояние, доставшееся ему от его отца. Было заметно, что Туони не очень любит своего родителя, но всеми силами пытается найти ему оправдания. Дело в том, что дед Туони, Нергал, был очень могущественным некромантом и считался самым сильным в этой области магии. Он маниакально самосовершенствовался, изучая темное ремесло некромантии, и, даже реализовав весь свой потенциал, не стал останавливаться. Он нашел самую сильную ведьму, какую смог, и договорился с ней зачать ребенка. Некромант мечтал о преемнике еще более могущественном, чем он сам. Все было тщательно подготовлено, была учтена каждая мелочь. Перед зачатием оба будущих родителя наполнились энергией до краев. Соитие произошло при большом скоплении магов, которые одним своим присутствием создавали чудовищные энергетические аномалии. Эти аномалии, по замыслу Нергала, должны были усилить эффект наследственности. Но, вопреки ожиданиям, плод не проявил никакой магической активности. Предполагалось, что уже в утробе матери он будет взаимодействовать с энергосферой. Но вместо этого начала терять силы ведьма-мать, и никто не мог понять, в чем причина: ее магическая мощь уходила куда-то внутрь нее и пропадала, ее ребенок был ни при чем, его аура ничем не отличалась от ауры обычного человеческого зародыша. Ведьма неоднократно пыталась избавиться от ребенка, виня его в потере сил, но некромант сурово пресекал эти попытки, надеясь, что его дитя откроет возможности после рождения. И вот родился отец Туони, по семейной традиции названный в честь одного из древних демонов-некромантов - Танатосом, абсолютно нормальный человек, без малейшей склонности к магическому искусству. Его мать, потерявшая последние магические силы, пропала в день родов и больше ее никто не видел. Танатоса вскормили рабыни, которые впоследствии его и воспитывали. Чем старше становился сын, тем меньше у Нергала было надежды, что он станет магом. Он держал его с остальными рабами, часто и сильно бил, при этом повторяя, что тот – неудавшийся эксперимент и полное ничтожество. Когда Танатос достиг совершеннолетия, некромант взял его и перевез из своего имения в центре Сибарийскй империи в Шахрез. Там он купил сыну приличный особняк, набил подвал золотом, оставил рабынь, которые его растили, и исчез. Оставшись один, Танатос стал активно проматывать наследство, устраивать богатые приемы и просто пирушки, обзавелся связями в самых верхах Кантаранского княжества. Его новые высокопоставленные друзья предлагали ему выгодные должности и высокие звания, но опьяневший от богатств и свободы Танатос никому не хотел служить и считал любые звания недостойными его. Вскоре деньги кончились. Высокие друзья разом пропали, но появились новые: ростовщики, пьяницы, дешевые проститутки. Особняк постепенно превращался в притон. Дорогие вещи, не украденные новыми друзьями, продавались за бесценок самим хозяином особняка. Внутренние помещения постепенно избавлялись и от мебели. Рабыни, которых стали часто насиловать и бить разные оборванцы из числа гостей хозяина, разбежались кто куда. Дом без них стал совсем запущенным, как и его хозяин, которому уже никто не стирал и не готовил. Однажды утром, после очередного возлияния, когда похмельный Танатос спал прямо на полу в гостиной, в дверь прошла одна из постоянных посетительниц его дома и положила на пол рядом с хозяином дома сверток, в котором дергал ручками и ножками младенец. Танатос проснулся от шипения гостьи, которая проклинала его самого и его дитя. Из потока оскорблений он понял, что одна из проституток понесла от него, пыталась избавиться от плода, но никакие ухищрения не помогли прервать беременность, а один из ее клиентов, согласившийся «выбить» ребенка из утробы, упал замертво, едва замахнувшись на нее. В конце концов, она выносила его сына, но умерла при родах. Ее мать, тоже представительница древнейшей профессии, закутала новорожденного в грязную простыню и принесла ребенка к его отцу. То, что это сын именно Танатоса, никто не сомневался: все в городе знали Нергала и кем ему приходится главный повеса княжества. Сам Танатос тоже не стал отвергать родную кровь. Он начал новую жизнь и посвятил ее сыну. То есть, так он говорил собутыльникам. На самом деле, новоиспеченный отец, хотя и устроился на работу в гончарную мастерскую, продолжал пьянствовать практически круглосуточно. Мастер гончар жалел бедолагу и спускал с рук пьянство на рабочем месте, соседи помогали с ребенком, а Танатос все острее чувствовал свою никчемность и все чаще искал ответ на вопрос «почему все так вышло?» в грязном дне кружки за столом ближайшего к дому трактира. Помня свое несчастное детство, он пытался сделать что-нибудь для сына, искренне желал ему счастья, но каждый раз все выходило наперекосяк. Решив дать ему имя согласно семейной традиции, радостный папаша побежал по ростовщикам искать книги по демонологии, оставленные Нергалом и проданные одними из первых, когда кончились запасы золота в подвале. Благо, недалекий ростовщик, который скупал его вещи, не знал истинной ценности трудов, и одну книгу удалось выменять на кое-какую оставшуюся мебель. Недолго думая, Танатос открыл книгу на случайной странице и не глядя выбрал первое попавшееся имя демона смерти, не зная, что оно - женское. Но вскрылось это намного позже, когда мальчик выучился чтению и увлекся теорией магии, плавно перешедшей в практику. Туони оказался очень талантлив, и, еще только войдя в подростковый возраст, смог сам начать зарабатывать деньги, развлекая магическими приемами прохожих на площади. Заработанное забирал отец, но на то, что удавалось скрыть, юный маг выкупил все книги деда, которые еще оставались в городских ссудных лавках. Он поглощал знания с жадностью нищего, попавшего на бесплатный банкет в королевский дворец. Навыки Туони росли, и его отец, наблюдая за этим, переполнялся завистью и злобой. Танатос, сам того не понимая, превращался в собственного отца. Он начал придираться к мельчайшим провинностям сына, часто бил его, называл ничтожеством. Но в один прекрасный момент, отец мага опомнился, перестал пить, ругать и бить сына, стал исправно ходить на работу и даже добился там успехов. В новых условиях талант Туони получил возможность развиваться в полную силу. И, наконец, он продемонстрировал свои способности, поучаствовав в обороне Сухой Крепости.

Заслушавшись, Маша не заметила, как колонна, в которой они ехали, прибыла в город. С места, где их с Туони усадили, не было видно, что впереди, но все чаще проплывающие мимо каменные дома свидетельствовали о том, что они уже в Шахрезе. Наконец, обоз свернул с прямой дороги в сторону, и девушке открылся вид на город. Вопреки ожиданиям, его не окружала стена, просто дома из желтого камня стояли все плотнее к центру, в котором, горделиво сверкая шпилями, возвышался дворец. Вид тут же заслонила широкая фигура Алессы, подъехавшей на лошади.

- Машины отправляются на хранение в княжескую машинерию, ты… - командирша едва заметно улыбнулась Маше, - пойдешь со мной, эльфом и своим обгоревшим спасителем в казармы. Расположитесь там на ночь, а завтра видно будет. А тебе… - Алесса перевела взгляд на Туони, - я отобрала троих гвардейцев у ятагана. Поохраняют тебя, пока не разберемся, что произошло. Я бы лучше и тебя заперла в казарме, но ты все равно не согласишься.

- Спасибо большое, - некромант робко улыбнулся и опустил глаза.

Алесса покачала головой, усмехнулась и поскакала в голову колонны командовать остановку. А Туони резко ушел в себя, о чем-то задумавшись. Лишь когда их транспорт остановился, и они с Машей слезли с корпуса этого механизма, некромант решился: