На шум подоспели вожатые и принялись разгонять толпу пионеров. Раненого тут же подняли на ноги и увели в сторону медпункта. С нами же осталась вожатая из нашего отряда.
— Что вы творите?! — Женщина была вне себя от ярости. — Разве так себя ведут пионеры?!
— Он сам нарывался, — из толпы вышел рыжий. — Чего он Сашку дразнил?!
— Ах, вот кто у нас виноват, — злобный взгляд вожатой упал на меня. — Коршаков! Что ещё за выходки?! Зачем ты ударил Выхина?! Ты знаешь, кто его родители?!
— Знаю, — буркнул я. — А он прекрасно знает, кто мои…
— Молчать! — Прикрикнула она. — Будешь у меня дежурить до конца смены!
Я молча развернулся и поплёлся в сторону выхода. Спиной я чувствовал, как в мою сторону направились десятки глаз. От злости меня колотило в разные стороны. Конечно, не было причин так бить его, но я не могу себя контролировать… просто не могу.
На центральной площади меня встретила Лена. Девочка сидела на лавке, закинув ногу на ногу; она качала головой и цокала языком.
— Ай-яй-яй, — она поднялась и подошла ко мне. — Ударил своего товарища!
— Не товарищ он мне, — кинул я и отвернулся.
— А ведь мог бы и сдержаться, — Лена положила мне руки на плечи. — Что вы сразу руки распускаете?
— Кто это, «вы»? — я перевёл на неё взгляд.
— Ну, парни, — он улыбнулась. — Всё вам ударить кого-то нужно…
Я промолчал и снова отвёл глаза в сторону. Девочка же взяла меня за руку и потащила в сторону реки, которая расположилась недалеко от лагеря.
Я сидел на песке и кидал в мерно бегущую воду камни. Лена, справа от меня, наблюдала за расходившимися от бросков кругами. Мы молчали, слушая, как тихо шумит река, как заливаются пением птицы, жужжат насекомые…
Понемногу я отходил: злоба сменялась спокойствием, обида уходила вовсе. Я перевёл взгляд на Лену; она казалась мне чем-то озадаченной.
— А разве так уж важно, что думают о тебе остальные? — Вдруг произнесла она.
— Прости?
— Я имею в виду, — она тоже подняла глаза. — Неужели, тебя и вправду задевает то, что говорят окружающие?
— Наверное, — я отвернулся. — Каждого задевает, я думаю…
— Не каждого, — Лена снова уставилась на воду. — Поверь мне.
И мы вновь замолчали. Близился вечер, а вместе с ним и ужин, но уходить не хотелось. Хотелось, чтобы этот день не кончался, чтобы мы сидели у этой воды вечность, и тогда, как мне казалось, все проблемы мигом исчезнут…
***
Меня разбудило прикосновение, лёгкое и робкое, словно тот, кто дотронулся до моей руки, не хотел, чтобы я просыпался. Я открыл слипающиеся глаза, и, к своему удивлению, увидел Иру. Она сидела на краю кровати и смотрела в пол. Лицо её было бледным, и чуть ли не просвечивало в свете луны, который проникал в комнату из-за слегка приоткрытых занавесок.
Девушка молчала и мяла подол своей ночнушки, точно силясь что-то у меня спросить. Я же продолжал удивлённо смотреть на неё. Для меня казалось чем-то необычным то, что Ира, со всей своей застенчивостью, робостью, страхами и комплексами, дожила до своих лет, да ещё и работает в школе.
— Александр Евгеньевич, — полушёпотом начала она. — Вы были правы, происходит что-то и вправду страшное…
Я продолжал молчать. Что я мог ей сказать? Врать, что всё хорошо? Нет. Я и сам, впервые за долгое время, испугался.
— Мне не стоило идти туда с вами, — голос у Иры дрожал, она была готова расплакаться. — Не стоило мешаться под ногами…
— Ир, — я поднялся и сел рядом с ней. — Ты здорово мне помогла. Ты была очень храброй сегодня, я это ценю.
— Я просто хочу быть полезной, — она не отводила своего взгляда от пола. — Хотя, по мне этого не скажешь, наверное…