— В Карачеве Петр Суздальцев, друг мой служит. Писал он мне как-то. При гарнизоне тамошнем ротой драгунской командует. Может он, что знает? К нему, к нему надобно ехать, не мешкая. — Заторопился.
— Куда ж ты, сынок? — Мать забеспокоилась. — И не погостишь?
— Некогда матушка! После, после погостить приедем. С Наташей! — уже на скаку крикнул.
В лагерь вернулся, разузнал, кого из пленных через Карачев погонят. Напросился сопровождать их. Дозволили. Всю дорогу подгонял:
— Быстрее, быстрее!
Привели Семенова Антипку к воеводе.
— Это ты, что ль слово и дело прокричал? — грозно посмотрел на писаря Михеев.
— Я, князь-барин, — в ноги повалился душа чернильная. — На него вот! — головой кивнул в Суздальцева, руки-то связаны. — На капитана нашего.
Побледнел Петр, но волнения особого не выдал. Вот паскуда! — подумал.
— На капитана своего? — изумился воевода, глянул быстро на Суздальцева. — Ну пес, сказывай свое слово. Токмо помни, поганец, доносчику первый кнут! Коли соврал, смерть тебя ждет страшная тогда.
Затрясся весь от страха Семенов. Но делать-то нечего:
— Девка, что живет у него, никакая она не дворянская дочь, а из раскольников, что в скиту том сожженном жили. И не похищали те воры ее, а с родителями она там жила. — бормотал чуть слышно.
— Откуда тебе ведомо сие, пес? — воевода взглядом впился.
— Самолично слыхал, как капитан с ней об этом переговаривался. Ой, не бейте меня, дяденька. — заплакал, забился на полу.
— Уберите — рукой показал брезгливо воевода. — в застенок его. Там допросим.
Унесли Семенова стражники, от страха совсем обессилевшего.
— Ну и что скажешь, капитан. — к Суздальцеву теперь повернулся воевода. — Слыхал, что говорит?
— Слыхал! — головой кивнул. И твердо:
— Оговор это!
— Чем докажешь? — сощурился Михеев.
— Пойман был мной на воровстве добра казенного. Ну того, что у разбойников взяли, — Ах, ты пес какой! — возмутился воевода. — И много ль взял?
— Золотишка малость. В список не включил, за пазуху спрятал, а я тряхнул его, оно и выпало. Хотел пороть кнутами, да он и проорал «слово и дело государево».
— С энтим понятно! Свое получит. А с девкой что?
— А ничего! — плечами пожал — Все как было, уже сказывал. Добавить нечего. Дочь она дворянская. Из Арсеньевых. Сам бумаги видал.
— А сейчас-то где она? — все допытывался воевода.
— Да не знаю! Уехала третьего дня. А куда не ведомо. Что я муж ея что ль? Иль барин? Она вольна ехать, куда захотит. — стараясь быть невозмутимым ответил Суздальцев.
— Уехала, говоришь? — задумался Михеев. Врет, не врет? Что делать-то? С тем-то дураком понятно. За воровство так и этак ответит. А капитана жалко!
— Значит так, — решил воевода, — покудова то ж под замок пойдешь. И плетями тебя попотчевать придется. Коль в ответчиках оказался. А я покамесь подумаю. Уведите — кивнул стражникам.
Сам спустился в подвал пытошный.
— Посторонись — махнул рукой подьячему, — сам опрашивать буду. Иди-ка принеси мне квасу что ль кувшин, жарко тут у вас. — Подьячий выскочил пулей, а Михеев ката к себе рукой поманил: