Окурок сигареты упал на кровать и закатился под подушку. Джон Лэйси был уже слишком далеко отсюда, чтобы заметить, как начала тлеть подушка.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Полиция все еще пыталась установить родственников Джона Лэйси, обгорелые останки которого были обнаружены на пепелище столярной мастерской, когда в Ливерпуль вместе со своими детьми вернулась Фионнуала Литтлмор.
Стоял воскресный полдень, и Элис готовила салат для Маив и Мартина, которые должны были прийти попозже на чай. Фиона вошла с черного хода.
— Привет, мам, — спокойно обронила она, словно отсутствовала пять минут, а не семь лет.
— Фиона! — Элис уронила на пол кусок ветчины. — Ох, Фиона, милая. Как хорошо, что ты вернулась. — Она крепко обняла свою старшую дочь, погладила ее по лицу. — Как у тебя дела, милая? Где ты была? А это кто? — Только теперь Элис заметила детей.
— Это Колин, а это — Бонни, а жили мы в Лондоне. Поздоровайтесь с бабушкой, дети.
— Это твои? — Еще один кусок ветчины полетел на пол.
— А чьи же еще, мам? И, прежде чем ты спросишь, скажу, что их отец, то есть мой муж, умер два года назад.
— Ох, милая! — И Элис принялась оплакивать зятя, которого никогда не видела и о существовании которого даже не подозревала. — Какие милые ребятишки, — сквозь слезы бормотала она. — Дайте-ка мне на вас посмотреть. — Она наклонилась и стала сосредоточенно изучать лицо Колина. — Должно быть, ты пошел в своего отца, потому что в тебе нет ничего от нашей семьи. А вот ты, — она обернулась к Бонни, — вылитая копия своей мамы.
Оба замечания доставили детям неописуемое удовольствие. Элис забыла о салате и повела их в гостиную.
Фиона сразу же почувствовала себя дома.
— Я поставлю чайник, мам. Просто умираю, как мне хочется чаю.
— Я бы тоже не отказалась от чашечки. — Элис усадила своих новых внуков к себе на колени, на что они с удовольствием согласились.
— Ты красивее Руби, — заявила Бонни.
— Кто такая Руби?
— Руби была их второй бабушкой, — входя, ответила Фиона. — Она была намного старше тебя. Руби умерла несколько месяцев назад. Вот почему мы вернулись.
Она вернулась навсегда! Элис изо всех сил постаралась не показать своей радости оттого, что неизвестная ей Руби умерла, иначе Фиона так и продолжала бы жить в Лондоне. Совершенно очевидно, что ее дочь не приобрела ни капельки такта за время своего отсутствия, однако кое-чем она все-таки обзавелась — уверенностью. Элис наблюдала, как Фиона расстегнула молнию на небольшой дорожной сумке и принялась быстро и со знанием дела перебирать ее содержимое. Она выглядела очень уверенной в себе. Дочь стала стройнее, отпустила волосы, которые были собраны в небрежный узел на затылке. Из-под него выбивались длинные волнистые локоны, прикрывавшие ей шею и уши. Наряд Фионы выглядел несколько необычно: черные слаксы и черный же тонкий джемпер, поверх которого был надет пестрый жилет. Нейл Грини, встретивший ее в Лондоне, написал, что она работает на профсоюз.
— Ох, как хорошо, что ты снова дома, Фиона! — воскликнула Элис. — Ты прекрасно выглядишь. — Мысленно она вернулась к тем дням, когда Фиона, ее первенец, только появилась на свет. Она родилась ранним утром, на две недели позже срока, после долгих и трудных схваток. Весом почти девять фунтов, она была самым крупным из детей Элис — и, кажется, самым крупным ребенком в роддоме. Джон был так горд тогда. Она припомнила, как он взял дочь на руки, глядя ей в лицо, и глаза его светились любовью. Ей и в голову не могло прийти, что когда-нибудь эта любовь исчезнет без следа.
— Хорошо опять увидеть тебя, мама, — ответила Фиона. — А ты и сама неплохо выглядишь.
— Где твой багаж, милая? Содержимого этой маленькой сумочки тебе надолго не хватит.
— У меня не только багаж, мама. У меня есть мебель. Завтра ее привезут на грузовике.
Элис встревожилась.
— Но здесь не хватит места для мебели, Фиона.
— Я знаю, — фыркнула Фиона. — Я не идиотка. Мебель привезут в мой дом на Стэнли-роуд.
— У тебя есть дом?!
— Это старый дом Горация Флинна, он отказал мне его в своем завещании.
— Черт меня возьми! — воскликнула Элис, которая обычно никогда не ругалась в присутствии детей. — Кто бы мог подумать, а? Чудеса еще случаются, однако.
— Наша Орла по-прежнему живет на Перл-стрит?
— Да, милая, — рассеянно ответила Элис, еще переваривая тот невероятный факт, что дом Горация Флинна на Стэнли-роуд теперь принадлежит Фионе. — Маив в Ватерлоо. Они с Мартином придут сегодня на чай.