— Провалиться мне на месте, Кормак, ну от тебя и воняет, — без обиняков заметила Фиона. — Пойди прими душ, хороший мой, а я пока приготовлю чай. Я сейчас найду тебе чистую тенниску. Кстати, это Колин и Бонни. Ему скоро пять, а ей почти четыре. Поздоровайтесь со своим дядей Кормаком, дети, а потом быстренько надевайте пижамы. Вам уже пора спать.
— Привет, дядя Кормак. — Бонни храбро шагнула вперед, а мальчик топтался у сестры за спиной, посасывая палец.
— Здравствуйте, дети, — ответил Кормак, изо всех сил стараясь походить на нормального взрослого дядюшку. — А где их отец? — поинтересовался он у Фионы.
— Мертв. Он умер два года назад. Его тоже звали Колин.
— Черт! Мне очень жаль.
— Мне тоже, — сухо заметила Фиона. — Я любила его так, что это не выразить словами, но во время войны он побывал в японском лагере для военнопленных и умирал, когда я встретила его. Когда мы поженились, никто из нас не думал, что он проживет целых шесть лет, но ему это удалось, и эти годы были самыми счастливыми в моей жизни. — Она протянула ему мыло и полотенце. — Снимай рубашку, милый, и выброси ее, пока ею все здесь не провоняло. Хочешь есть?
— Не откажусь от бутерброда с маслом.
— Думаю, это вполне можно организовать.
Кормак никогда не выделял кого-нибудь из своих сестер, но все-таки к Фионнуале он всегда испытывал большую привязанность, чем к шумливой, агрессивной Орле или к тихой, уверенной в себе Маив. В бестактной, прямолинейной Фионе было что-то уязвимое, отчего она выглядела неудачницей, вечно говорившей не то, что нужно. То, что на какой-то дороге в деревенской глуши его, постепенно опускающегося на дно жизни, подобрала сестра, которую он не видел бог знает сколько лет, и привела в этот уют, где была свежая вода, где пахло душистым мылом, где на плите закипал чайник, а на столе стояли розы, было маленьким чудом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила его Фиона, пока он умывался. Дети, переодеваясь в пижамы, с интересом наблюдали за ним.
— Я выступаю в группе «Ничейные ребята». Наш концерт запланирован на завтра, но Фрэнк заболел и не может играть.
— Никогда не слышала о вас.
— И никто не слышал, отсюда и название.
— Мамочка, он не помыл за ушами.
Фиона улыбнулась:
— Кормак, Бонни говорит, что тебе надо помыть и за ушами.
— Извини, Бонни.
— И под руками тоже.
— Да, Бонни. — Кормак начинал понемногу чувствовать себя счастливым.
Быстрыми и ловкими движениями Фиона открыла банку бобов, сунула ломтики хлеба в духовку, налила воду в заварочный чайник. Уже через несколько минут дети с аппетитом поглощали гренки с бобами, а Кормак, сидя в чистой тенниске с надписью «Амнистия-61» на спине, пил из глиняной кружки обжигающий чай. Похоже, недостатка в провизии у Фионы не было. На столе появились батон, масло в пластиковой коробочке, жестянка с какао, бутылка молока, пачка печенья со сладким кремом. Кормак уже и не мог припомнить, когда последний раз перед ним был столь богатый выбор.
— Фургон твой? — спросил он.
— Нет, взяла напрокат. У нас сейчас каникулы, и мы направляемся в Шотландию. Сюда собирался приехать кое-кто из моих друзей, вот я и решила, что сделаю небольшой крюк и покажу детям, что представляет собой рок-концерт. Бонни просто в восторге, а Колину жутко не понравилось, правда, дорогой? — Колин с полным ртом кивнул головой. Фиона ласково взъерошила ему волосы, и при виде этого жеста Кормаку отчего-то снова захотелось заплакать.
— Мы с Колином, — продолжала Фиона, — с большим Колином, я хотела сказать, хотя он совсем не был великаном, отправлялись в путешествие каждый год. Это самый дешевый способ посмотреть страну. В прошлом году мы никуда не ездили, так что это первые наши каникулы после его смерти.
— Ты никогда не бывала поблизости от Ливерпуля, сестренка? — мягко поинтересовался Кормак. — Элис расстраивается всякий раз, когда слышит твое имя. Она скучает по тебе. Как и все мы.
Фиона взглянула на детей, которые покончили с бобами и гренками, выпили свое какао и теперь жевали печенье, внимательно прислушиваясь к разговору матери со своим новоиспеченным дядюшкой.
— Эй, вы двое, вам пора в кровати. — Она хлопнула в ладоши. — Я не буду выключать свет, так что можете взять печенье с собой в постель. Пусть это будет маленьким подарком, ведь мы с вами на каникулах. Кормак, обожди минуточку.
Она сложила стол, окруженный с трех сторон обитыми мягкой красной тканью скамейками. Под сиденьями были устроены ящики для хранения всевозможных вещей, она вынула оттуда постельное белье и застелила две скамьи. Дети послушно улеглись в свои импровизированные кровати, и Колин немедленно принялся сосать большой палец. Затем Фиона извлекла откуда-то два складных стульчика и вынесла их к задней стенке фургона, подальше от проезжающих машин. Уже почти совсем стемнело, и в воздухе ощутимо похолодало.
— Обычно их не так-то просто уложить спать, но сегодня они очень устали. Колин ведет себя так тихо еще и оттого, что это напомнило ему время, когда его отец был жив. Он по-прежнему страшно скучает по большому Колину. Бонни — совсем другое дело, она его почти не помнит. Хочешь апельсинового сока, Кормак? Он вкусный и холодный.
— С удовольствием.
— Я мигом.