— Спасибо, Флорри. — Элис подошла к новой посетительнице. На той были элегантное двубортное пальто цвета морской волны с хлястиком сзади и сапожки в тон.
— Миссис Лэйси? Мне нужно поговорить с вами наедине. — Просьба прозвучала резко, без обычного «пожалуйста», и Элис даже опешила.
— Можно пройти в кухню, если желаете.
— Отлично.
Элис заметила, что, когда они шли через салон, Пэтси не сводила с них любопытных глаз. Она и сама терзалась любопытством.
— В чем дело? — спросила она, едва они оказались в уединении кухни.
— Я ухожу от Джона.
— Простите?
— Я ухожу от Джона, вашего мужа. Ухожу сегодня. Через час я заберу детей из школы, а потом сяду в поезд и уеду куда-нибудь подальше отсюда. Я не скажу куда, потому что не хочу, чтобы Джон узнал.
У Элис закружилась голова. Она покачнулась, ухватилась за спинку стула и села на него, прежде чем ноги откажутся держать ее. Элис почувствовала себя растерянной и очень старой.
— Какое это имеет отношение ко мне? — спросила она и сама удивилась тому, как дрожит у нее голос.
— Я подумала, что кто-то должен знать, потому что Джон будет очень расстроен, а я беспокоюсь о нем.
— Не понимаю. Кто вы такая? — Вблизи женщина выглядела намного старше, ей могло быть лет тридцать. Элис вспомнила, где видела ее раньше. — Вы — та девушка с Крозиер-террас! И у вас хватило смелости прийти сюда! Другая на моем месте выцарапала бы вам глаза. — Она в упор уставилась на свою соперницу, и та покраснела. — Я думала, что…
— У меня была заячья губа, но меня прооперировали, и с тех пор Джон сделал мою жизнь невыносимой. Оказалось, что я не готова смириться с этим. Мне потребовалось много времени, чтобы скопить денег, найти место, где мы будем жить, подыскать работу. Но теперь все готово, и сегодня я уезжаю. Из того, что говорил Джон, я поняла, что вы не станете выцарапывать мне глаза. У меня сложилось впечатление, что ваш брак распался задолго до того, как он встретил меня.
— Возможно, так оно и было. — К Элис постепенно возвращалось хладнокровие. — Позвольте мне говорить прямо, — осторожно произнесла она. — Вы бросаете его, но при этом чувствуете себя виноватой, и поэтому решили переложить ответственность за свой поступок на меня ?
Женщина покраснела еще гуще.
— Да, именно так.
— Очень мило с вашей стороны, должна вам заметить. Почему вы думаете, будто меня заботит то, что случится с Джоном?
— Здесь есть другой стул?
— Нет.
— Дело в том, — она прислонилась к раковине, — что я все еще по-своему люблю его и чувствую себя ужасно из-за того, что собираюсь сделать. Я представляю, как он возвращается домой, а нас нет. — Она поежилась. — Он будет раздавлен.
— И вы считаете, что если я проявлю к нему сочувствие, то ему станет легче? — Элис рассмеялась, не веря своим ушам. — Я ни за что не соглашусь снова иметь с ним дело.
— Я подумала, что вам, возможно, будет не все равно.
— Вы ошиблись. И если вы так любите его, то почему бросаете?
— Потому что в один прекрасный день я возненавижу его. — Она чуть ли не с гневом уставилась на Элис. — Неужели вы не понимаете? Я люблю его, потому что знаю, каким добрым и нежным он может быть. Он прекрасный отец. — Она указала на свое красивое лицо. — Это все Джон. Это изменило мою жизнь, но беда в том, что это изменило и его. Он стал другим человеком. Он не хотел выпускать меня из-под надзора. Он когда-нибудь бил вас?
— Один-единственный раз. — Все было до боли знакомо. Элис нахмурилась. — Он ударил вас?
— И не один раз.
Пэтси просунула в дверь голову, уши ее буквально стояли на макушке.
— Пришла ваша следующая клиентка, Элис, и Флорри все еще ждет, когда вы причешете ее.
— Мне пора идти. — Элис поднялась. Ноги у нее по-прежнему были словно ватные.