Никто не знает: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нам сообщили, что мальчиком была найдена отсеченная кисть руки.

Когда Дэнни поспешно забрался в вездеход, его пронзила мысль о жене, которая в этот момент преспокойно находилась дома с их восьмимесячным сынишкой Робби. Сегодня ему будет что ей рассказать. Вездеход проворно катил по почти что безлюдному пляжу, оставляя на мокром песке четкие отпечатки протекторов. Не отвлекались от своих занятий немногочисленные любители пеших прогулок и пробежек, также как и несколько бродивших по берегу сборщиков ракушек. Но подъезжая к северному краю пляжа, помощник шерифа приметил сгрудившихся у волнолома людей. Толпа раздалась, давая дорогу вышедшему из машины Дэнни.

Рядом с комом водорослей стоял с хозяйским видом мальчик с рыжеватыми волосами лет девяти-десяти, как определил для себя Дэнни. Он смотрел на парнишку с ощущением, что видит его не в первый раз.

— Это я нашел, мистер, и потом прикрыл водорослями, чтобы солнце не высушило, — гордясь своей предусмотрительностью, проговорил мальчик и приготовился откинуть космы морской травы, но офицер остановил его:

— Теперь, парень, предоставь это дело мне. И попрошу всех отойти, — распорядился Дэнни.

Круг любопытных расширился на самую малость. Никому не хотелось отодвигаться далеко и упускать возможность все разглядеть. Прежде чем прикоснуться к зеленоватой груде, он надел перчатку и поглубже вздохнул. Перед ним лежала самая настоящая кисть руки, и смрад от нее шел ужасный. Что с этой рукой произошло, было известно одному лишь богу. Толпа тем временем росла, так как все, кто оказался в этот утренний час на пляже, не могли не подойти, чтобы полюбопытствовать, что произошло.

— Всех прошу разойтись, расходитесь, пожалуйста, — поднявшись с корточек, объявил Дэнни.

Но никто не двинулся с места, и помощник шерифа не заметил в толпе и намека на желание подчиняться должностному лицу. Приходилось срочно обращаться за помощью. Он достал рацию и связался с участком.

— Пришлите сюда детективов и кого-либо из криминалистов.

В ожидании подкрепления Дэнни занялся бумажной работой. В задней стенке вездехода был прикреплен металлический ящик с бланками отчета о правонарушении. Он проставил дату и время, после чего спросил, как зовут мальчика.

— Винсент. Винсент Бейлер.

— И сколько тебе лет, Винсент?

— Одиннадцать.

Помощник шерифа отметил про себя, что паренек был маловат ростом для своих лет. Судя по виду, мальчик дома не засиживался: солнце отбелило кончики ресниц и волоски на руках и ногах, покрытых бронзовым загаром. Дэнни все еще не мог припомнить, где мог видеть этого мальчика.

— А где ты живешь?

— Калле де Перу, шестьсот три.

Теперь Дэнни вспомнил. Он ездил по этому адресу прошлой зимой. Винсент позвонил в службу спасения, когда у его младшего братишки случился сильный приступ кашля. Малыш страдал муковисцидозом. Мать оставила младшего сына на попечение старшего. Но Дэнни помнил, что она сразу же бросилась домой, как только ей позвонил сын. Именно она посоветовала Винсенту позвонить в полицию, пока ее нет. Они добрались до маленького домика, где жила семья, почти одновременно: мать мальчиков и помощник шерифа. Тогда шел дождь. Ему вспомнилось, как тяжелые капли тропического дождя выбивали на жестяной крыше гулкую и нескончаемую барабанную дробь, и таким же бесконечным казался надрывный кашель ребенка.

Вызов завершился поездкой в больницу, где в отделении скорой помощи помощник шерифа и оставил всех троих. Теперь Дэнни стало совестно, что после он так ни разу и не наведался узнать, как у них дела. Дэнни также припомнил, что этот случай произошел накануне того дня, когда его Коллин родила Робби. Теперь он все вспомнил очень отчетливо. Как смотрел на лежавшего в кроватке своего здоровенького новорожденного сына и молча благодарил Бога, что его малышу никогда не придется так мучиться, как младшему Бейлеру прошлым вечером.

И сейчас Дэнни смотрел на серьезное лицо Винсента с уважением и сочувствием. Этому одиннадцатилетнему пареньку приходилось нелегко. У него был тяжелобольной братишка, и кроме того, дети, как видно, росли без отца, по крайней мере, так показалось Дэнни. В облике мальчика ощутимо чувствовалась печаль. Он был не по-детски грустным и серьезным.

Откуда было знать помощнику шерифа Греггу, сколько труда стоило Винсенту, отвечая на его вопросы, сохранять серьезное выражение на своей веснушчатой физиономии. Винсент подробно рассказал о том, как обнаружил руку, а затем подозвал одного из любителей бега и попросил позвонить в полицию. Во время своего рассказа Винсент не вынимал сжатые в кулаки руки из карманов мешковатых шорт, что не укрылось от глаз помощника шерифа. Но Грегг не мог и предположить, что в левой руке Винсент крепко сжимал перстень с рубином, который он снял, изрядно повозившись, с пальца отрубленной руки, и только после этого позвал на помощь.

Глава 6

Касси покончила с рутиной обычных утренних дел, села за руль своего «форда-эксплорера» и, миновав пост охраны, открыла ворота щелчком пульта. По пути на бульвар Бискейн она заехала на заправку фирмы «Тексако», при которой имелся небольшой бакалейный магазинчик. Часы работы и ассортимент превращали его в истинного друга работающей женщины. Здесь можно было купить молоко, сок, хлеб, готовые и замороженные продукты, даже выбор вин был вполне приличным. Касси не хотелось вспоминать, сколько раз по пути домой после длиннейшего трудового дня она заезжала сюда купить бутылочку мерло от Кенделл-Джексон, зная, что в ее компании она будет коротать остаток вечера.

Когда Касси вставляла наконечник шланга в бак, ей стало больно при мысли о том, почему ее выбор пал на этот подержанный автомобиль. По приезде в Майами она купила эту золотистую вместительную машину, потому что ее устроила невысокая цена и возможность свободно разместить в ней разное снаряжение. Касси говорила себе, что впереди у нее много увлекательных перспектив, например подводное плавание, парусный спорт, игра в гольф, поездки по выходным на острова Флорида-Кис. Казалось, что все это достаточно заманчиво, чтобы привлечь Ханну в гости. Но радужные планы остались в мечтах, Ханна наотрез отказалась приезжать, а куда-либо выбираться одной у Касси не было ни малейшего желания.

— Я возьму лотерейный билет, Мануэль, — сказала она, расплачиваясь за бензин.

— Вы везучая, сеньора, да? — улыбнулся кассир, подавая ей билет.

— Да, Мануэль, везучая, везет, ты даже представить себе не можешь, как мне везет, — она, как могла, постаралась скрыть иронию.

Офис компании находился в пяти милях к югу от квартиры Касси. Сначала на своем пути она миновала местный клуб, несколько церквей и пару-другую торговых центров, но дальше дорогу никак нельзя было назвать приятной: ехать приходилось мимо мотелей самого неприглядного и сомнительного вида. Конечно же и в Вашингтоне имелись местечки подобного рода, а может быть, и еще почище. Касси не обманывалась на этот счет. Но там ей не приходилось изо дня в день утром и вечером ездить через такие районы. Жизнь ее круто изменилась после трагических событий, к которым она волей судьбы оказалась причастной.

Касси спрашивала себя, каково было жить Памеле Линч. Жизнь любого директора ФБР проходила словно под увеличительным стеклом, а уж внимание к первой женщине на этом посту было еще более пристальным. Положение обязывало Памелу Линч изо дня в день должным образом выполнять свою работу. Самоубийство дочери было трагедией, но по-настоящему затрагивало только ее семью и друзей. Пресса не стала бы делать ей никаких поблажек, если бы она допустила промах. Ей приходилось держать себя в руках и соответствовать должности, а разбитое сердце в расчет не принималось. Касси находила много сходства между собой и облеченной властью женщиной, которая подала на нее в суд, хотя и понимала, что ее положение ни в какое сравнение не идет с трагедией Памелы.

Она сознавала, что до конца жизни будет сожалеть о смерти Мэгги Линч и своей причастности к этому событию. Конечно, можно попытаться найти оправдание своему поступку, цепляясь за мысль о профессиональных обязанностях: общественность имела право узнать, что директор ФБР стремилась силами этой службы отыскать негодяя, напавшего на ее дочь. Но молодая девушка не смогла вынести известия, что ее секрет стал всеобщим достоянием. Жизнь для нее больше ничего не значила. И предал этот секрет гласности не кто иной, как Касси.

О, как жалела Касси, что невозможно ничего изменить.