Барчестерские башни: читать начало книги онлайн

И миссис Куиверфул поведала ей все. Рассказывая о своих обидах, она заметила, что чем больше она упирает на мистера Слоупа, тем более грозно хмурится миссис Прауди, но что ее делу это ничуть не вредит. Утром она считала мистера Слоупа креатурой епископа в юбке, теперь же ей стало ясно, что они враги. Миссис Куиверфул мысленно признала свою ошибку без малейшей досады. Ею владело лишь одно чувство — любовь к мужу и детям. Ей было все равно, как юлить и лавировать между новыми обитателями епископского дворца, лишь бы это юление и лавирование водворили ее мужа в дом смотрителя богадельни. Ее не заботило, кто тут ей друг, а кто враг: она думала только о том, как добыть это место, столь им необходимое.

Она говорила, а миссис Прауди слушала ее, почти не перебивая. Она поведала, как мистер Слоуп обошел ее мужа и заставил его отказаться от своих прав, ссылаясь на то, что епископ желает назначить смотрителем мистера Хардинга, и никого другого. Брови миссис Прауди сдвигались все грознее и грознее. Наконец она поднялась с кресла и, попросив миссис Куиверфул подождать ее возвращения, решительным шагом вышла из комнаты.

— О, миссис Прауди, ради четырнадцати детей... четырнадцати детей! — донеслось до нее, когда она закрывала дверь.

ГЛАВА XXVI

Миссис Прауди борется и получает подножку

Не прошло еще и часа, как миссис Прауди победоносно покинула кабинет мужа, но смелость ее была столь неукротима, что она вновь отправилась туда, алкая битвы. Ее разгневало подобное, как она считала, двуличие мужа. Ведь он ясно обещал ей, кто будет смотрителем! Ведь он уже однажды потерпел в этом вопросе полное поражение! Миссис Прауди почувствовала, что бремя епархии окажется не по плечу даже ей, если она будет вынуждена по поводу каждого дела выдерживать две-три битвы. Она вошла в кабинет мужа, не постучав, и увидела, что он сидит за рабочим столом, а напротив, него расположился мистер Слоуп. В руках епископ держал письмо, которое написал архиепископу в ее присутствии — и оно было вскрыто! Да, он кощунственно взломал печать, освященную ее одобрением! Епископ и капеллан о чем-то совещались: вопрос об архиепископском приглашении, несомненно, подвергся пересмотру после того, как он был уже рассмотрен и решен согласно ее желанию! Мистер Слоуп встал и слегка поклонился. Два противоборствующие духа взглянули друг другу в лицо, и каждый понял, что перед ним враг.

— Что это я слышу о мистере Куиверфуле, епископ? — спросила миссис Прауди, остановившись у самого стола.

Мистер Слоуп поспешил ответить за епископа: — Я побывал утром в Пуддингдейле, сударыня, и виделся с мистером Куиверфулом. Мистер Куиверфул отказался от своих притязаний на богадельню, ибо узнал, что мистер Хардинг желает вернуться туда. При таких обстоятельствах я настойчиво рекомендую его преосвященству назначить мистера Хардинга.

— Мистер Куиверфул ни от чего не отказывался,— властно объявила миссис Прауди.— Его преосвященство дал ему слово, и оно не может быть нарушено.

Епископ все еще хранил молчание. Он жаждал, чтобы его старинный враг был повержен в прах у его ног. Новый союзник заверил его, что нет ничего проще. Союзник был возле, готовый в любой миг прийти ему на помощь, и все же мужество изменило ему. Нелегко побеждать, когда нельзя опереться ни на единую победу в прошлом. И нелегко раз изгнанному петуху собраться с духом, чтобы вновь гордо занять свое былое место на вершине навозной кучи.

— Наверное, мне не следует вмешиваться,— сказал мистер Слоуп,— однако...

— Конечно, не следует! — сказала разъяренная дама.

— Однако,— продолжал мистер Слоуп, словно не услышав ее,— я счел своим первейшим долгом рекомендовать епископу принять во внимание права мистера Хардинга.

— Мистер Хардинг сам не знает, чего он хочет!

— Если мистер Хардинг не вернется в богадельню, его преосвященство возбудит значительное недовольство не только в епархии, но и повсюду. Кроме того, есть и более высокая причина: его преосвященство, насколько я могу судить, считает своим долгом пойти в подобном деле навстречу желаниям столь достойного человека и превосходного священника, как мистер Хардинг.

— А как же школа дня субботнего и воскресные службы в богадельне? — осведомилась миссис Прауди, и ее губы сложились в нечто, напоминавшее язвительную усмешку.

— Насколько я понял, мистер Хардинг не возражает против школы,— сказал мистер Слоуп.— Что же до богослужений, то это лучше обсудить после его назначения. И если он откажется решительно, боюсь, вопрос будет исчерпан.

— Ваша совесть, мистер Слоуп, вас, кажется, не тревожит!

— О нет, совесть меня весьма сильно тревожила бы,— возразил он,— если бы какое-нибудь мое слово или поступок заставили епископа поступить в этом деле необдуманно. Ведь ясно, что в моей беседе с мистером Хардингом я его не понял...

— И столь же ясно, что вы не поняли мистера Куиверфула,— сказала миссис Прауди вне себя от гнева.— А почему вы, собственно, взяли это дело на себя? Кто уполномочил вас поехать сегодня утром к мистеру Куиверфулу? Кто поручил вам это? Отвечайте же, сэр! Кто вас послал сегодня к мистеру Куиверфулу?

В комнате воцарилось мертвое молчание. Мистер Слоуп стоял, опираясь рукой о спинку стула,— выражение глубокой серьезности на его лице успело смениться нескрываемой злостью. Миссис Прауди по-прежнему стояла у стола, и, задавая вопросы своему врагу, она ударяла ладонью по столу с неженской силой. Епископ сидел в своем мягком кресле, крутил пальцами и переводил взгляд с жены на капеллана в зависимости от того, кто из них наносил очередной удар. Как было бы приятно, если бы они продолжали драться, не требуя его вмешательства! Пусть бы один из них навеки отогнал другого от кормила епархии, чтобы он, епископ, твердо знал, за кем ему покорно следовать. В любом случае его уделом был бы желанный покой; но будь епископу позволено избрать победителя, его выбор оказался бы не неблагоприятным для мистера Слоупа.

Старый черт лучше нового — гласит старинная пословица, и она, пожалуй, справедлива, хотя епископ этого еще не сообразил.

— Так отвечайте же мне, сэр! — повторила миссис Прауди.— Кто уполномочил вас поехать сегодня к мистеру Куиверфулу? — Последовало новое молчание.— Будете вы отвечать или нет?

— Я думаю, миссис Прауди, что во всех отношениях мне лучше не отвечать на подобный вопрос,— сказал мистер Слоуп.

Голос мистера Слоупа был богат интонациями, и владел он ими в совершенстве; среди прочих в его распоряжении имелся тон елейный тихий и тон елейный громкий. Теперь он прибег к первому из них.

— Кто-нибудь посылал вас туда?

— Миссис Прауди,— сказал мистер Слоуп.— Я хорошо знаю, скольким я обязан вашей доброте. Я знаю также долг вежливости джентльмена по отношению к даме. Но существуют соображения более высокие, и я надеюсь, что буду прощен, если стану руководствоваться только ими. В этом деле я повинуюсь только своему долгу перед его преосвященством, и только его преосвященству принадлежит право задавать мне вопросы. Он одобрил сделанное мною, одобрила это и моя совесть, и, простите меня, ни в каком ином одобрении я не нуждаюсь.

Что за гнусные слова поразили слух миссис Прауди? Да, все было ясно! В ее стане назревал мятеж. Первый вкус власти смутил незрелые умы, и более того — крамола была провозглашена и проповедовалась открыто! Епископ не пробыл на троне и года, а бунт уже поднял во дворце свою омерзительную голову. И если она не примет немедленных жестких мер против обнаруженного заговора, тут воцарятся анархия и гибель!

— Мистер Слоуп,— с невыразимым достоинством произнесла она голосом, совсем не похожим на прежний.— Мистер Слоуп, будьте добры, удалитесь. Я желаю поговорить с милордом наедине.

Мистер Слоуп тоже понимал, что все зависит от исхода этого разговора. Если епископ вновь водворится под башмак, он уже никогда не скинет с себя ига рабства. А лучшую минуту для открытого мятежа выбрать было трудно. Епископ, бесспорно, скомпрометировал себя, взломав печать своего ответа архиепископу, а потому его подстегивал страх. Мистер Слоуп сказал ему, что отклонять приглашение архиепископа нельзя ни под каким видом, а потому его подстегивала надежда. Он принял отказ мистера Куиверфула, а потому боялся нового разговора с женой на эту тему. Он дозрел до такого состояния, что готов был настаивать на своем и, пожалуй, мог бы продержаться до того мгновения, когда решительная победа научила бы его побеждать. Настала минута для полного триумфа или полного поражения. Мистер Слоуп отлично это понимал. Либо он станет сейчас хозяином епархии, либо должен будет оставить свое место и отправиться на поиски счастья куда-нибудь еще. Посла того, что произошло, никакой компромисс между ним и миссис Прауди невозможен. Если он подчинится ее приказу и покинет кабинет, оставив епископа в ее когтях, ему можно будет сразу упаковывать свой саквояж и прощаться с епископской властью, миссис Болд и синьорой Нерони.

Но ведь не так-то просто остаться, когда дама просит его уйти, и быть третьим в разговоре мужа и жены, когда жена пожелала иметь с мужем tete-a-tete.