В поисках древних кладов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы узнали также, как он погубил великую жрицу мертвых, всесильную Умлимо, в ее собственной обители. Этот странный бледнолицый колдун убил Умлимо и уничтожил священные реликвии.

Он промчался по стране, как кровожадный лев, каким он и был, пока наконец не нашел покой далеко на юге, под темным холмом, Железной горой Таба-Симби, где он остался, чтобы творить разнообразные заклинания и чудеса, и люди приходили к нему издалека и платили за помощь зерном и другими дарами.

— Он все еще там? — требовательно спросила Робин.

Старый Каранга выкатил слезящиеся глаза и пожал плечами. «Кто возьмется предсказывать приход и уход великих колдунов и волшебников?» — казалось, говорил этот красноречивый жест.

Маршрут их путешествия пролегал не по прямой, как надеялась Робин. Чем дальше уходили они от деревни, тем менее Каранга был уверен, что знает, куда идти или где находится Железная гора, о которой он ей рассказывал.

Каждый день перед тем, как выступить в поход, он доверительно сообщал Робин, что уж сегодня-то они достигнут места назначения, а по вечерам, когда разбивали лагерь, извиняющимся тоном уверял, что завтра это произойдет непременно.

Он дважды указывал на скалистые холмики:

— Это, несомненно, Железная гора.

Но каждый раз их отгоняли градом летящих с высоты камней и копий.

— Я ошибся, — мямлил Каранга, — иногда мои глаза застилает тьма, даже под полуденным солнцем.

— Видел ли ты взаправду ту гору? — сурово допрашивала его Робин, почти что теряя терпение.

Каранга опустил седую морщинистую голову и принялся усердно ковырять костлявым пальцем в носу, чтобы скрыть замешательство.

— Верно, я сам не бывал в этом месте, не видел своими глазами, но мне рассказывал человек, который однажды говорил с тем, кто сам… — признался он, и Робин так рассердилась, что заорала на него по-английски:

— Ах ты, старый черт, что же ты раньше не сказал!

Старый Каранга понял если не слова, то тон, каким они были сказаны, и горевал так откровенно, что Робин не смогла злиться на него больше часа. Когда она снова разрешила ему нести ее бутыль с водой и мешок с провизией, на его благодарность жалко было смотреть.

Робин сгорала от нетерпения. Она не знала, далеко ли позади остался Зуга со своим охотничьим отрядом. Может быть, брат вернулся в лагерь и нашел ее записку в тот самый день, когда они ушли, а может быть, до сих пор охотится на слонов в более чем полутораста километрах отсюда, не подозревая, что она ушла без него.

Разочарование в брате и гнев на его недавние поступки постепенно пробудили в ней чувство соперничества. Она так далеко зашла и так много сумела совершить сама — начиная от общения с деревней Каранги и кончая долгим упорным походом по следам Фуллера Баллантайна, — что ей была нестерпима мысль о том, что Зуга явится как раз в самый миг желанного воссоединения с отцом.

Она догадывалась, как эта история будет изложена в дневнике Зуги и в книге, которая затем последует. Она знала, кто пожнет все лавры за неотступные поиски отца и их блестящее завершение.

Когда-то Робин считала, что слава и почести мало для нее значат, что она охотно оставит их на долю брата. Мисс Баллантайн полагала, что достаточной наградой ей будут объятия отца и сознание, что она принесла хоть немного покоя и облегчения страдающим народам Африки.

— Я до сих пор не могу до конца этого понять, — призналась она себе, объявляя третий подряд двойной переход.

Робин безостановочно гнала носильщиков вперед, чтобы подальше оторваться от брата, где бы он ни был.

— Я хочу найти отца, хочу найти его сама и хочу, чтобы мир узнал, что это я его нашла. Гордость — это грех, но в таком случае я всегда была грешницей. Прости меня, Иисусе, я искупила это тысячью других дел. Прости лишь этот небольшой малозначительный грех, — молилась она в своей грубой травяной хижине и, молясь, краем уха прислушивалась, не слышны ли крики входящих в лагерь носильщиков Зуги, и при каждом внезапном шорохе сердце ее падало.

Возник соблазн свернуть лагерь и объявить ночной переход к далекому холму, который на закате виднелся у горизонта, — старый Каранга в очередной раз уверенно объявил его Железной горой. Стояло полнолуние, и, может быть, именно этот переход поможет им окончательно обогнать брата.

Однако носильщики смертельно устали, даже Юба жаловалась на колючки в ногах. Казалось, только она сама и Каранга могли выдерживать такой темп изо дня в день. Надо дать им отдохнуть.

На следующее утро они отправились в путь спозаранку, когда трава еще прогибалась под капельками росы. Они не прошли и двух километров, как ее брюки вымокли до бедер. За последние несколько дней характер местности изменился. Высокое холмистое плато, поросшее густой травой и редколесьем, по которому они так долго шли, теперь похоже к югу понижалось, и одинокий пик, замеченный ими накануне вечером, открывал за собой целую вереницу холмов, простиравшихся через весь горизонт с востока на запад. Робин совсем пала духом.

Много ли у нее шансов найти лагерь одного человека, вершину единственного холма среди столь многих? Тем не менее Робин упорно шагала вперед, и еще до полудня они с Карангой, намного обогнав колонну, достигли вершины холма. Она сверилась с барометром Зуги, хранившимся в обитом бархатом деревянном футляре, и обнаружила, что высота над уровнем моря значительно превышает четыреста метров, хотя за последние два дня они спустились вниз на более чем шестьдесят шесть метров.

Они вскарабкались на скалистый уступ одного из холмов. Каранга шел за ней по пятам, а Юба — чуть в отдалении. С высоты Робин смогла внимательнее рассмотреть открывавшуюся впереди неровную, пересеченную местность. К югу холмы резко понижались. Может быть, они пересекли возвышенность и перед ними расстилается долина одной из уже открытых рек, которые обозначил на карте Том Харкнесс. Робин попыталась вспомнить их названия — Шаши, Тати и Маклутси.

Вдруг ей снова стало очень неуютно и одиноко. Эта земля такая бескрайняя. Дочь Фуллера Баллантайна почувствовала себя крошечной букашкой, пришпиленной к необозримой равнине под безжалостным синим небом. Она повернулась и сквозь длинную, окованную латунью подзорную трубу посмотрела на север, ища, не появятся ли признаки приближения отряда Зуги. Она ничего не заметила и не могла понять, радует ее это или огорчает.

— Каранга! — позвала она.

Старик с готовностью вскочил на ноги и поднял глаза на вершину скалы, где стояла Робин. Его лицо было доверчивым, как у преданной собачонки.