В поисках древних кладов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Этот спор повторялся много раз, и никто из них не уступал, каждый упрямо придерживался своей точки зрения. Теперь она по крайней мере развязала себе руки и может попытаться вступить в контакт с этим народом, машона, как пренебрежительно называла их Юба, не боясь, что ее нетерпеливый и высокомерный брат вмешается и отпугнет этих робких черных людей.

На четвертый день после ухода из лагеря Зуги они приблизились к необычному геологическому образованию. От горизонта до горизонта с севера на юг, насколько хватало глаз, тянулось что-то вроде высокой плотины, скалистая дамба, сотворенная не человеком, а природой.

Почти точно на линии их маршрута в скале открывался единственный проход. Растительность в этом месте менялась, становилась гуще и темнее, и было ясно, что сквозь разлом протекает река. Робин немного изменила маршрут и направилась к ущелью.

Когда до стены оставалось несколько километров, Робин с восторгом заметила следы человеческого жилья, первые с тех пор, как они покинули Маунт-Хэмпден.

На утесах, обступивших проход высоко над речным руслом, возвышались укрепленные стены. Подходя ближе, Робин увидела на берегах реки зеленые поля, защищенные изгородями из кустов и терновника; посреди густой темно-зеленой поросли молодого проса стояли на сваях небольшие, крытые листьями сторожевые хижины.

— Сегодня набьем животы, — торжествовал капрал-готтентот. — Хлеб созрел в самый раз.

— Капрал, мы разбиваем лагерь здесь, — твердо заявила Робин.

— Но до них еще пара километров…

— Здесь! — повторила Робин.

Никто ничего не понимал, но все сожалели, когда Номуса запретила им не только приближаться к соблазнительным полям, но и выходить за пределы лагеря, за исключением групп, отправлявшихся за водой и дровами. Но сожаление сменилось неподдельной тревогой, когда Робин сама ушла из лагеря, взяв с собой только Юбу, и все видели, что они ничем не вооружены.

— Эти люди — дикари, — пытался остановить ее капрал. — Они вас убьют, а тогда майор Зуга убьет меня.

Робин с Юбой зашли на ближайшее поле и осторожно приблизились к сторожевой хижине. Она стояла на приподнятой над землей платформе, к которой вела шаткая лестница, на земле под ней тлели подернутые пеплом угли костра. Робин опустилась на колени и раздула огонь, потом подбросила в него сухих веток и послала Юбу за пригоршней свежих листьев. Столб дыма привлек внимание наблюдателей, притаившихся на утесе над ущельем.

Робин видела их — неподвижные, застывшие в пристальном внимании фигуры отчетливо вырисовывались на фоне неба. Жутковато было ощущать на себе взгляды стольких глаз, но Робин не полагалась на то, что там находятся только женщины, не полагалась и на молитвы, которые усердно возносила. Твердо веря, что береженого Бог бережет, она засунула за пояс брюк большой кольт Зуги и прикрыла его полой фланелевой рубашки.

Рядом с дымящим сигнальным костром Робин оставила полкило соли в небольшой тыквенной бутыли и связку черного копченого слоновьего мяса, последнюю из ее запасов.

На следующий день рано утром Робин и Юба снова пришли на поле и обнаружили, что мясо и соль кто-то забрал, а их следы затоптаны свежими отпечатками босых ног.

— Капрал, — сказала Робин готтентоту с уверенностью, которой отнюдь не ощущала, — мы идем на охоту, добыть мяса.

Капрал блаженно ухмыльнулся. Накануне вечером они доели последние куски копченого мяса, последних долгоносиков и личинок, поэтому он одарил ее одним из своих самых горячих салютов. Его правая рука с растопыренными пальцами взлетела к верхушке картуза, правая нога высекла из земли облако пыли. Он поспешил прочь, на ходу выкрикивая своим людям приказы готовиться к охоте.

Зуга давным-давно объявил, что «шарпс» — слишком слабое оружие для слонов, и оставил его в лагере, предпочитая дорогой винтовке с затвором большие гладкоствольные ружья десятого калибра. Теперь Робин взяла «шарпс» и не без трепета осмотрела. До этого она всего лишь один раз стреляла из винтовки и сейчас, уединившись в своей травяной хижине, стала тренироваться заряжать ружье и взводить курок. Она не была уверена, сумеет ли хладнокровно целиться в живого зверя, и должна была убеждать себя, оправдываясь необходимостью обеспечить пищей десятки голодных ртов, которые теперь находились на ее попечении. Капрал не разделял сомнений Робин, он видел, как она поразила нападающего льва, и теперь безоговорочно верил в нее.

Не прошло и часа, как они нашли в густых тростниковых зарослях у реки стадо буйволов. Робин в свое время достаточно внимательно слушала рассказы Зуги об охоте и поняла, что необходимо держаться с подветренной стороны, а в тростниках, где видимость ограничивалась метром-другим, а две сотни мычащих коров с телятами поднимали невероятный гам, им удалось подползти на расстояние, с которого не промахнулся бы и самый неопытный стрелок.

Готтентоты беспрерывно палили из ружей, и Робин, забыв обо всем на свете, тоже стреляла в гущу громадных зверей, которые с громким мычанием мчались мимо нее, вспугнутые первым выстрелом.

Когда осела пыль, а легкий ветерок отнес прочь густую завесу порохового дыма, они нашли в тростниках шесть убитых животных. Ее команда пришла в восторг, они разрубили туши на крупные куски, нанизали их на длинные шесты и с песнями перенесли в лагерь. Их восторг сменился изумлением, когда Робин велела взять целую буйволиную ляжку, отнести к хижине на просяном поле и оставить там.

— Эти люди — пожиратели корней и грязи, — терпеливо объясняла Юба. — Мясо для них слишком хорошо.

— Ради этого мяса мы рисковали жизнью, — возразил было капрал, но, поймав взгляд Робин, осекся, кашлянул и пошарил ногой в пыли. — Номуса, разве нельзя дать им чуть меньше, чем целую ногу? Из копыт получается хорошее жаркое, а эти люди — дикари, им все равно, что есть, — умолял он. — Целую ногу…

Она отослала его, и он пошел прочь, бормоча и горестно покачивая головой.

Ночью Юба разбудила ее, и они сидели, прислушиваясь к тихому рокоту барабанов и пению, доносившимся из деревни на холме. Там явно шел праздничный пир.

— Они небось ни разу в жизни не видели столько мяса сразу, — сердито проворчала малышка-нгуни.

Там, где они оставили буйволиное мясо, Робин наутро нашла корзину с полутора десятками куриных яиц величиной с голубиные и два больших глиняных горшка просяного пива. При взгляде на серую пузырящуюся жижу Робин едва не вывернуло наизнанку. Она отдала пиво капралу и велела распределить между людьми. Ее спутники выпили его, смачно причмокивая губами и кивая головой с видом знатоков, почавших бутылку старого кларета. На их лицах было написано такое наслаждение, что доктор утихомирила взбунтовавшийся желудок и тоже попробовала немного. Напиток был кислым, освежающим и достаточно крепким. Готтентоты тут же начали болтать и хрипло смеяться.

Взяв по корзине полувысушенной буйволятины, Робин и Юба вернулись на поле. Робин была уверена, что обмен подарками доказал возможность установления дружеских контактов. Они сели под навесом и стали ждать. Проходили часы, но никто из машона не появился. Неподвижная полуденная жара сменилась прохладным тенистым вечером, и тогда Робин впервые заметила среди зарослей проса легкое шевеление. Это не был ни ветер, ни птица.

— Не двигайся, — предупредила она Юбу.

Из зарослей медленно показался человек, хрупкий, сутулый, одетый в лохмотья кожаной юбки. Робин не могла сказать кто это, мужчина или женщина, потому что не осмеливалась смотреть на него прямо, боясь спугнуть.