– Ты прав, Эдди. Никто не спорит.
Паркер спросила:
– В чем дело, Эдди?
– Джудит меня ненавидит.
– Не говори глупостей.
– И хочет уйти.
– Ничего подобного.
– Если уже не ушла.
Паркер сказала:
– С чего ты взял? Я видела, что она дает тебе на завтрак. Она в тебе души не чает.
– Когда-то, может, так оно и было. Давным-давно. – Оруэлл обматывал цепочку из скрепок вокруг запястья. – Она беременна. Я сказал, что не хочу быть папой. Что не готов. А она, она взбесилась и сказала, чтобы я убирался и не возвращался.
Паркер переспросила:
– Джудит что? Беременна?
– Ну, во всяком случае, она так думает.
Паркер уселась поглубже.
– Может, когда вы оба все хорошенько обдумаете…
Оруэлл стукнул кулаком по столу.
– Я уже обдумал! – заорал он. – Я только этим и занимался, обдумывал!
Уиллоус сказал:
– Не кипятись, Эдди. Сторожа разбудишь.
– Она упрямая, как сто ослов. Трубку не снимает. Я весь день звоню, автоответчик выключен. Телефон звонит и звонит, я вешаю трубку и все равно слышу, как он звонит… Я боюсь, с ней случилось что-нибудь ужасное. – Оруэлл уперся взглядом в пол. – Это чувство во мне весь день растет. Трагедия. Что-то плохое случилось с моей женой или должно случиться, а я ничего не могу сделать. Это как предопределение. – Он широко раскинул руки. – Я боюсь идти домой.
Уиллоус спросил:
– Ты живешь все там же?
– Да.
Уиллоус обернулся к Паркер:
– Ты можешь дописать тут за меня?
– Нет вопросов.
Уиллоус снял куртку со спинки стула.
– Эдди, поехали.
– Джек, я не могу просить тебя отвезти меня. У тебя часа полтора уйдет на дорогу туда и обратно.