– Миссис Чен говорит, что они с Черри недолюбливали друг друга. Но он регулярно приходил сюда, иногда даже два раза в неделю.
– Но только на десять-пятнадцать минут.
– Именно.
– Ты думаешь, он прятал здесь наркотики?
– Нет, – сказал Уиллоус, – тут совсем другое.
Паркер взглянула на него.
– Тогда что же? – спросила ласково.
Уиллоус откашлялся.
– Ты сказала, что смотришь мыльные оперы. Чистосердечное признание, и я видел, что тебе стало гораздо легче, когда ты выговорилась. Что же, у тебя свои грязные тайны, у меня свои. – Уиллоус приложил к себе бело-голубое льняное платьице. – Как по-твоему, это я?
– Ты трансвестит, да?
– Признайся, ты знала с самого начала.
– Ты больной человек, Джек.
Уиллоус приподнял матрас. Ничего.
Паркер сказала:
– Боже, иногда я чувствую себя такой подлой.
Уиллоус подошел к письменному столу. Тоже белый с розовым. Верхний ящик был набит бельем.
– Клер, ты не взглянешь?
– Если ты уверен, что не хочешь сам.
– Дай мне передохнуть. Там такая штука с жирафами.
– Не волнуйся, Джек. Не впадай в панику. – Паркер протянула ему трусики. – Держи, натяни их на голову и сделай пару медленных, глубоких вдохов.
Ко дну ящика скотчем был приклеен пакет с белым порошком и бледно-голубой конверт. В конверте лежала открытка с пушистым белым котенком, чьи розовые в форме сердечка следы складывались в слова «С днем рождения». Еще там была фотография.
Паркер показала Уиллоусу открытку и снимок.
– Как по-твоему, Джек? Это тот, о ком я думаю?
– Похоже.
– Неплохо сложен, а?
– Малость тощеват.
– Зато вон какие мускулы – не скажешь, что слабый.
– Разве только на головку.
Паркер спросила:
– Думаешь, он убил брата из-за нее?