Фрэнк пожал плечами:
– Не то чтобы сержусь.
– Я импульсивная натура, Фрэнк. Но я всегда готова учиться на своих ошибках. Скажи, что я, по-твоему, сделала неправильно. Давай все обсудим, чтоб не было недомолвок.
Фрэнк сказал:
– Никогда не гадь на собственном дворе.
У Лулу расширились глаза. Она поднесла руку ко рту. Изображает глубокое потрясение. А может, не притворяется?
– Прости, пожалуйста!
Фрэнк объяснил:
– Ювелирных магазинов в городе пруд пруди. Не слишком умно было выбирать тот, что по соседству. А вдруг малый наговорится с полицейскими и решит прогуляться до отеля, опрокинуть стаканчик в баре, расслабиться?
– Он скорее всего пойдет в бар на Джорджия-стрит, это ближе и дешевле.
– Дело не в этом. Он мог зайти пообедать. Или положить деньги на счет в банке, который в холле.
Лулу покачала головой:
– Нет, все дела он делает у себя. Гораздо безопаснее, не нужно рисковать, ходить поздно по улицам.
Фрэнк потер челюсть.
– Мы словно на разных волнах вещаем. Вот что я пытаюсь тебе втолковать: Векслер слишком близко. Как сосед. В любую минуту можно налететь. И что потом?
– Скажи. – Лулу отпустила руки Фрэнка. Просто дуется или собралась как следует поплакать?
У окна стояло лиловое кресло на колесиках. Фрэнк уселся в него и взгромоздил ноги на подоконник.
– Вероятно, он дойдет до ближайшего телефона и вызовет полицию. А полицейские арестуют нас и посадят в кутузку.
– Сначала пусть поймают.
– Не думаю, что это будет сложно. Ты что, полагаешь, они пошлют уведомление? «Привет, у нас ордер, скоро будем». По-твоему, это так происходит, да, они звонят, дают тебе время прибрать квартиру?
Лулу сказала:
– Пожалуйста, без сарказма. Это подло и нечестно.
– Что происходит, – продолжал Фрэнк, – а вот что: дверь вылетает к черту, и вдруг в комнате полным-полно легавых, которые наставили на тебя свои пушки. И крышка. Игра окончена.
Он бросил взгляд в окно. Интересно, сколько преступлений происходит в эту самую минуту. Не только крупных, вроде вооруженного ограбления, но и совсем крохотных: скажем, прихватили ручку из конторы или десять минут рабочего времени к обеду. Сотни тысяч людей, сотни тысяч прохиндеев. В эту истину он верил, на ней стоял. Все воры. Все.
Фрэнк оторвал фильтр у сигареты, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.
– Знаешь, что будет потом, когда они заведут на нас дело, смажут пальчики чернилами, велят не улыбаться и сфотографируют?
– Нет, Фрэнк. Что будет потом?
– Роджер потратит часть денег, заработанных наркотиками, на адвоката и возьмет тебя на поруки.
– Подумаешь, как страшно. Фрэнк сказал:
– Ты плохо слушала. Я сказал, Роджер возьмет тебя на поруки. Но уж никак не меня.