Случайные смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Полицейским плевать, поймают они нас или нет? Как это может быть?

Фрэнку пришлось немного дать задний ход.

– Ну, не совсем плевать, конечно. Но гораздо больше, чем полагалось бы. Понимаешь, их ничего не вдохновляет, отсутствует фактор сочувствия. Им никогда не светит купить у Векслера часы за тринадцать тысяч, и они это знают.

Он перешел налево от Лулу и раскрыл зонтик. Она улыбнулась ему, тесно прижалась.

– И потом, – продолжал Фрэнк, – они никогда не скажут этого вслух, но подумают: если у парня товара на миллион долларов, а он настолько тупой и жадный, что не нанял кого-нибудь себя прикрыть, даже на грошовую камеру не расщедрился, он заслуживает всего, что получил.

– Откуда ты знаешь, что камеры не было?

– Проверил первым делом.

Перед отелем стоял туристический автобус с дизельным двигателем, он выплевывал клубы черного дыма прямо на тротуар. Фрэнк сложил зонтик. Будь это его отель, он велел бы кретинам-водителям выключать двигатели или останавливаться где-нибудь в другом месте.

Створки дверей разъехались перед ними, сверкнув стеклом и полированным красным деревом. По правую руку был ресторан, следом бар.

Фрэнку хотелось пить, но он повел Лулу к лифтам, подумав, что неплохо бы ей скинуть южные одежки и парик. Надавил на кнопку вызова. Лифт гостеприимно распахнулся им навстречу.

Все время, что они неощутимо возносились вверх, Фрэнк держал Лулу в объятиях. Парик сбился набок, из глаз лились слезы.

Постграбительский синдром. Фрэнк не раз видал такое и раньше.

Несмотря на парик набекрень, опухшие веки и пунцовые щеки, хлюпающий нос, заунывное подвывание и ручей соленых слез, промочивших его новую рубашку, она казалась Фрэнку совершенно сногсшибательной.

Какого черта Роджер кисло согласился назвать свою приемную дочь необычной или интересной, но отказывался признать очевидное – что она прекрасна, сногсшибательна.

В сердце Фрэнка не было места старинной поговорке «не по хорошу мил, а по милу хорош».

Ему ни разу не пришло в голову, что впервые в своей беспутной жизни он не занят каждую минуту самим собой. Он без памяти влюбился, но по совершенной неопытности не опознал симптомов.

Глава 9

Мэл Даттон сменил объектив на широкоугольный, отщелкал с полдюжины кадров, затем вынул ручку и пометил в формуляре номер дела, дату, сюжет, тип камеры, линзы, пленки, выдержку, диафрагму.

Уиллоус стоял, терпеливо дожидаясь, пока фотограф закончит работу. Он обследовал достаточно мест преступления вместе с Мэлом, чтобы знать: бессмысленно торопить события. Даттон плохо воспринимал давление. Он имел обыкновение огрызаться, когда его подгоняли, а если не позволяла субординация, делался угрюм и копался так долго, что люди начинали скрипеть зубами. Он считал себя художником и за многие годы взрастил то, что полагал художническим нравом. Уиллоус бывал у Даттона дома, пивал с ним пиво и восхищался цветными фотографиями в великолепных рамах, покрывавшими стены. Даттон и в самом деле был талантлив. Особенно если вы находили вкус в созерцании жутких изображений, крупным планом запечатлевших людей, которые приняли насильственную и кровавую смерть.

Даттон сменил «Никон» на «Пентакс». Зарядил камеру мелкозернистой черно-белой кодаковской пленкой и установил на маленькую деревянную треногу. Отрегулировал высоту ножек и развернул так, что камера оказалась точно над кровавым отпечатком башмака. Поместил два складных деревянных сантиметра возле следа, первый – параллельно длинной оси подошвы, второй – под прямым углом к первому, рядом с каблуком. Он был единственным из известных ему фотографов, кто не использовал металлический штатив. Металл был дешевле и гораздо легче; соображение немаловажное, когда готовишь пятьдесят и больше фунтов снаряжения, которое нужно втащить на пятый этаж без лифта. Но Даттон всегда пользовался деревянной треногой и не намеревался ее менять. Если спросить его почему, он ответил бы: оттого, что дерево устойчивее. Правда же состояла в другом: он считал, что художнику пристало только дерево.

Встав на колени, он посмотрел в видоискатель. Свет из окна падал на отпечаток под острым углом, создавая красивый узор из теней и бликов.

Даттон передвинул штатив на шесть дюймов влево.

– Будь любезен, полежи так еще минуток двадцать, ладно? – сказал он.

Паркер сверкнула на него глазами. Он не обратил на нее внимания, установил диафрагму и отщелкал с дюжину кадров. Выпрямился, его колени зловеще затрещали.

– Хорошенький, да?

Паркер сказала:

– Так назначь ему свидание, Мэл. Он, наверное, не откажется.

Даттон рассмеялся, сделал еще пару снимков.

– Еще долго? – спросил Уиллоус.

– Дай мне еще минуток пять. Или десять. Теперь, когда солнце передвинулось, можно лучше отснять это пятно на стене. Классный выйдет снимочек, Джек. Какой-нибудь таблоид, скажу тебе, заплатит за него месячный заработок. Не то чтоб я собрался там приработать. Просто последнее время стал задумываться о будущем – когда уйду на покой.