Сталин. По ту сторону добра и зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя, конечно же, вряд ли в Политбюро и ЦК не было людей, которые не хотели бы смерти Сталина, поскольку его жизнь означала их смерть. И не только политическую. Поклонники Сталина и по сей день обвиняют того же Берию в том, что он так откровенно радовался смерти диктатора. Гораздо удивительнее было бы, если бы Берия огорчался уходу в небытие того, кто сам готовил для него ту же участь. Конечно, все основания у того для убийства Сталина были. А что в этом удивительного? Каким бы ни был человеком Берия, но в данном случае он думал о собственной жизни, которую у него хотел отнять Сталин. В свое время он сказал: «Если уж Сталин Молотову не доверяет, то нас он в одну минуту расшибет! Одним словом: берегись, Берия!»

И... был прав! Уже много позже Молотов якобы признался поэту Чуеву, что в последнее время Сталин выражал особенно пренебрежительное отношение к Берии лишь только потому, что «убрать хотел!» Тому же Чуеву Молотов и поведал о том, как стоявший рядом с ним 1 мая 1953 года на трибуне Мавзолея Берия сказал ему: «Это я его убрал...» В тот же день, по словам Кагановича, он рассказал некоторым членам Президиума ЦК, что Сталин собирался убить его, не зная о том, что в случае его смерти «чекисты устроили бы восстание».

Насколько все это было правдой? Сейчас уже не скажет никто. И все же, думается, Берия просто-напросто придавал себе вес и запугивал своих будущих «друзей-врагов» от нежелательных по отношению к нему поступков.

Да и, откровенно говоря, была ли большая разница в том, умер Сталин своей смертью или его убил Берия? Все, что ему было предназначено, он сделал, и наступившее после войны время было уже не его временем. А вот невинной крови он еще бы пролил. Да и как можно было управлять страной в том в высшей степени болезненном состоянии, в котором он находился? Он и в лучшие-то годы не отличался особой доверчивостью, то что же было говорить теперь, когда периодические нарушения мозгового кровообращения уже создали множественные мелкие полости (кисты) в мозговой ткани. Поскольку именно такие изменения, по мнению врачей, вызывали нарушения в психике, которую и без того вряд ли можно было назвать здоровой.

И все же, думается, Иосиф Виссарионович Джугашвили умер своей смертью. Семьдесят четыре года — далеко не самый молодой возраст, а если мы вспомним, в каком постоянном напряжении жил он все эти годы и его развившиеся комплексы, то скорее надо удивляться, что он не покинул этот мир намного раньше.

Но как бы там ни было, Сталин, его жизнь и смерть всегда будут возбуждать всеобщий интерес. Потому что он был Сталин, и этим сказано все...

Поставив в книге последнюю точку, я долго думал, о чем поведать в заключение. Но все, что приходило на ум, было уже десятки раз сказано другими авторами, писавшими о Сталине. И тогда я решил не ответить, а спросить.

Но прежде привести отрывок из уже неоднократно цитировавшейся книги А. Бушкова «Россия, которой не было».

«Сталин был кровав, суров, жесток и ужасен, — пишет Бушков. — Но где вы видели других могучих императоров, великих строителей? В начале любой великой стройки — грязь и кровь. Я хотел бы знать, отыщется ли человек, у которого часто щемит сердце и подступает бессонница, когда он вспоминает о десятках тысячах русских мужиков и пленных шведах, уложенных Петром I в гнилые болота. Я хотел бы видеть человека, у которого до сих пор сжимаются кулаки при воспоминаниях о расстрелянном Бонапартом молодом герцоге Энгиенском. Я хотел бы напомнить, что в той самой «цивилизованной» Британии всего двести пятьдесят лет назад шотландские шахтеры работали в рабских железных ошейниках, а за кражу вешали детей лет 12—14. Всего сто восемьдесят лет назад в центре Лондона регулярные кавалерийские части рубили демонстрантов и сметали пушками «бунтовщиков».

Сталин был жесток и ужасен. Но он, в сущности, всего лишь сделал так, что Россия за пару десятков лет пробежала путь, который благополучные западные демократии преодолели за пару столетий. Он «продолжал дело» не Ленина, а многих и многих европейских монархов.

В той же Англии власть более трехсот лет ломала аналогичную русской деревенскую общину — самыми драконовскими методами. Причина проста и подмечена английскими же историками: свободный владелец участка земли и доли в общинной собственности (выгоны, луга, рыбные ловли, все, как в России) стоял непреодолимой преградой на пути... как ни парадоксально, капитализма.

Все было просто, как мычание. Шерсть давали овцы. Овцам нужны пастбища. Крестьянин-собственник ни за что не отдаст под пастбища свою собственность — у него другие интересы. Вот и началось то, что все мы помним из учебников как «огораживание». У общин любыми неправдами отбирали собственность. И потому XIV—XVI века в истории Англии известны чередой чисто крестьянских восстаний — Тайлера, Кэда, Кета, Джозефа, «Благодатного паломничества», «Маусхолдского сообщества»...

По данным историка Грина, казнены около семи тысяч участников восстания Тайлера (при том, что тогдашнее население Англии примерно равнялось двум с половиной миллионам). А послание Королевского совета, обращенное к бунтовщикам, заканчивалось так: «Отныне ваша рабская зависимость будет несравненно более суровой. Ибо до тех пор, пока мы живы и Божьей милостью правим этой землей, мы не пожалеем ума, сил и здоровья на то, чтобы ужас вашего рабского положения стал примерным для потомков».

В царствование Генриха Восьмого (1509-1547) более 72 тысяч человек (около 2,5% всего населения страны) были казнены за «бродяжничество и воровство». Главным образом эти «бродяги и воры» — согнанные с земли крестьяне... И стратегическая задача была выполнена — созданы огромные поместья «нового типа», где на чужой земле работали наемные батраки. От колхозов это отличается только тем, что новые латифундии принадлежали не государству, а частным лицам. Для батраков особой разницы не было: что пнем по сове, что сову об пень...

Другими словами, жертвы «английской коллективизации» оказались как бы «разложенными по графам», «разнесенными» на десятки репрессивных процессов, на сотни лет, а российские жертвы Великого скачка словно бы «одномоментны». Но я уверен: в процентном отношении к числу населения западноевропейские «винтики» потеряли немногим меньше. Жертвы тамошнего «низшего сословия», быть может, и превосходят числом отечественные...»

Я специально привел именно это высказывание Бушкова, поскольку так думают очень многие. Хотя ничего нового он не сказал и только повторил то, что задолго до него сказали классики о самой кровавой богине истории, собирающей свою кровавую жатву и не только на войне, но и во времена мирного строительства.

И вся беда такого объяснения сталинизма в том, что он возводит в абсолют те неизбежные болезни роста, через которые вместе с другими западными странами прошла и та самая Англия, о творившихся ужасах в которой он нам с таким удовольствием рассказывает.

Да, там было все: и кровь, и пытки, и убийства. Вот только проливали эту самую кровь и убивали не зря! И если бы те страшные жертвы, которые понесла наша страна в годы сталинского правления, были бы оправданны и мы сейчас жили бы точно так же, как живут в той самой доброй и старой Англии (которую так жалеет Бушков), то, наверное, никто бы и не заикался о пролитой Сталиным крови.

И по большому счету, вся наша беда заключается не в том, что Сталин был «кровав, суров, жесток и ужасен», а в том, что создал не могучую экономическую и политическую систему, способную, подобно уже упоминавшимся пирамидам, пережить века, а основанную на подневольном труде экономику политической конъюнктуры. В сущности, это была экономика нескольких пятилеток, которая после ухода самого Сталина неизбежно должна была закончиться именно тем, чем и закончилась, т.е. полным развалом.

Сработанная, по сути дела, рабами система рухнула всего через тридцать лет после смерти своего создателя. И где сейчас эти самые созданные с помощью пулеметов колхозы, о которых с таким душевным трепетом отзывается Бушков. Да, в начале любой великой стройки всегда грязь и кровь. Но у нас, в отличие от других, эта же самая грязь и кровь и в конце этой самой (вот только великой ли) стройки! Да и что же это была за великая стройка, если всего лишь через полвека (для истории не срок) после ее начала мы снова начинаем что-что строить?

То же касается и созданного Сталиным социалистического лагеря, далеко не случайно получившего именно такое традиционное для России название. Не содружество, не союз, а именно лагерь. Но как только державший его в своих ежовых рукавицах Советский Союз дал слабину, этот самый лагерь рассыпался как карточный домик. По той простой причине, что не может стоять подобно египетским пирамидам то, что было создано вопреки всем законам эволюции (за нарушение которой сам Бушков клянет последними словами Петра I и так хвалит Сталина). И нельзя по определению никому и никогда пройти в два десятилетия то, что должно вынашиваться именно столько, сколько это предначертано. Не важно кем: Историей, Богом или Внутренним Содержанием. И заслуга настоящего правителя не в том, что он на какие-то три десятка лет создает мощное (да и то только внешне) за чет неимоверных страданий и жертв своих подданных государство, а в том, что он оставляет после себя. И отнюдь не на двадцать или тридцать лет, а на века.

Да и не оттого ли все наши беды, что мы вместе с Монголией, некогда шагнувшей из феодализма в социализм (!), и по сей день являемся своеобразным историческим выкидышем. Ну а тем, кто думает, что это не так, я советую вспомнить о ценах на лекарства, зарплате учителя и пенсиях, которые меньше стоимости билета на хоккей в Канаде на далеко не самые лучшие места. Конечно, те, кому положено, могут рассказать о том, что все это временно и уже очень скоро... Что ж, все может быть. Вот только кому достанется жить в эту пору прекрасную...

Да, и Кромвель, и Наполеон, и Ататюрк были далеко не ангелами и кровушки на своем веку пролили предостаточно. Но то, ради чего они ее проливали, и по сей день живет и развивается, в то время как от Сталина у нас осталось лишь одно наследие: страх перед властями и духовная несвобода.

Конечно, заслуги Сталина огромны и, говоря откровенно, надо удивляться не тому, чего он не смог сделать, а тому, что он сделал. Разгром оппозиций, превращение страны в могучее индустриальное государство, бесконечные плутания в запутанных лабиринтах западной и восточной политики, победа в самой страшной в истории человечества войне, быстрое восстановление разрушенного войной народного хозяйства и боязнь сталинской империи — все это было и порой удивляешься, как все это оказалось под силу одному человеку.

Но в то же время неизбежно возникает вопрос: зачем был нужен в истории России период сталинского правления? Да и что это было такое, сталинское государство? Предтеча нового, пусть до поры до времени и тоталитарного, но куда более гибкого государственного образования, или нечто такое, что спасло Россию от гибели и явилось, пусть и тяжелым, но все же мостом через правление Хрущева и Брежнева в эпоху Горбачева? Если так, то честь ему и хвала, несмотря ни на что. А если нет? Вопрос чисто риторический, и на него ответит только время, то самое время, которое всегда и все расставляет по своим местам.

И как знать, не скажут ли лет этак через пятьдесят в новой и могучей России, что всем своим благополучием, как это ни покажется сейчас странным, эта самая великая Россия обязана именно Сталину, который не дал ей погибнуть, возможно, на самом крутом повороте ее истории. Если, конечно, такая Россия будет...

Могли ли последователи Сталина построить в созданной им стране достойную жизнь? Вряд ли. И дело было даже не в начале революционной, а потом и в сталинской школе, а в том, что никто из них не был способен на великое созидание. Что так блестяще и доказал Хрущев.

Для строительства великой страны нужны были совсем другие люди, если и не уровня Столыпина и Витте, то хотя бы Вознесенского и Косыгина. Но, увы, именно такие, как показывает наша печальная история, и не приживаются в России...

Есть и еще одна причина, и, возможно, главная. Сама природа тоталитарного государства требует в первую очередь укрепления этого самого государства, но никак не улучшение жизни людей. И до тех пор, пока одни люди будут определять, сколько должны есть, смотреть и думать другие люди, ни о какой нормальной жизни не может быть и речи.

Виноват ли в том, что случилось с нашей страной, только Сталин или в его приходе к власти была какая-то своя и по сей день непонятная многим историческая закономерность? И не издевается ли эта самая история по каким-то ведомым только ей причинам над Россией, которая и в начале третьего тысячелетия все чего-то строит и никак не выстроит? И что было бы с нашей страной, проживи Ленин на двадцать лет дольше или возглавь ее Троцкий или Бухарин?