Мои слова ранили Мигеля.
Он ослаб после болезни, его власть стала угасать, и его племянник прибрал все к своим рукам. Бывший глава Кортеля Хуарес был прав, у всех свои дела, но не явиться на ежегодную встречу, это было самоубийством, такое не прощалось. В прошлом году, когда Мигель был прикован к постели, его привезли в инвалидном кресле, с капельницами и всяких дерьмом, которое прилагалось его лечению потому, что если ты глава банды и еще жив, ты обязан быть на встрече, и нет никаких уважительных причин, которые могут оправдать твоё непоявление. Их просто не существует.
— Вспомни себя, Мигель. Ты собственные яйца почесать не мог, но приехал, а он… — я мог и не договаривать, он и так все понял. Мигель все знал.
— Но ты заплатишь за его смерть.
— Нет, Мигель, — сказал я, ударяя его по плечу, в дружественной манере, — Я не заплачу, но заплатишь ты и твои дружки. Не стоило трогать мою женщину, я этого никому не прощу, даже собственной матери. До встречи в аду! — прошептал я ему на ухо, но старик не успел среагировать, как открылся огонь и первым, кого убили был Мигель. Фил сидел в укрытии, и ждал моего сигнала, что бы убрать мексиканца. Фил отличный стрелок и, как всегда, не промазал и попал этому ублюдку прямо между глаз.
Пули свистели, все вокруг покрылось пыльной завесой, я собственных рук не видел. Все было как в сранном боевике. Но я мог думать только о своей рыжей. Я хотел к ней. Блядь!
Наших было больше и мы убрали весь сброд Мигеля, который был замешан в ее похищении. Я хотел оставить хоть одного в живых и спросить, что они делали с ней, но понял, что мне все равно. Я все равно ее не отпущу никуда, даже если они… блядь! Если они тронули мою девочку, я устрою апокалипсис, и убью каждого члена их семей, я найду любого, кто хоть как-то связан с этими мудаками и вырежу их семьи всех до единого. Мою рыжую никто не тронит, даже не подумают потому, что я никому этого не позволю.
— Это не конец, — сказал Католик, подходя ко мне, когда я собирался сесть в тачку.
— Я знаю, — ответил я.
Да, это не конец, появятся еще какие-нибудь родственники или друзья, которым захочется отомстить, но мне похеру. Я хочу к моей женщине, а с остальным мы разберемся позже.
Глава 50
Ее нет. Парни сказали, что она уехала с отцом, и я понял причину ее ухода. Я увидел Роуз. Если бы у меня было хоть немного силы достать пушку и пристрелить ее, не сомневайтесь, я бы так и сделал. Но я устал, я вымотался. Я хочу, что бы она была рядом со мной, я не могу без моего рыжего демона жить. Я сел у барной стойки в клубе, и положил голову на руки. Мое недавнее ранение очень болело, я должен был принять еще вчера обезболивающее, но я забыл. Мне казалось, если я пошевелюсь, то все мои конечности отвалятся. Мне нужно взять себя в руки и поехать за моей рыжей, но я даже голову не могу поднять.
— Роуз, где ты это взяла?
— У нас дома, Гибс. Я искала тебя, там был погром, Миссис Перес открыла мне дверь и я вошла, но потом я увидела это. — она указала на жилет моей рыжей, который почему — то она присвоила себе, да еще и сняла нашивку с ее именем, — Я поняла, что он для меня. Рэй, мы наконец можем быть вместе, теперь нам никто не помешает.
— Роуз, мы не будем вместе. — ответил я.
— Что? Нет, Гибс, эта рыжая шлюха больше нам не помешает, она приехала и все испортила, она все разрушила, что было между нами, но теперь ее нету, Гибс. Мы были так счастливы, мы все вернем…
— Роуз, это ты шлюха, ты трахаешься со всеми подряд, ты не можешь отказать никому…
— Нет, Гибс, это неправда. Я только твоя.
— Отвали, Роуз! — я уже начинал злиться, — И сними этот жилет, пока тебя не увидели члены клуба.
— Рэй, ты ведь помнишь, что я беременна, и я имею полное право его носить… — но она не договорила, я вскрчил и снял этот жилет.
— У тебя нет никакого права его носить, будь ты хоть раз десять беременна.
— Как ты можешь мне такое говорить?
— Блядь, Роуз, отъебись от меня. Иди и впаривай свою беременность кому-нибудь другому…
— Что? Ты хочешь сказать, что не веришь мне? Ты хочешь, что бы твой сын рос с другим мужчиной, как ты? Ты трус, Гибсон, как и твой настоящий отец!
Она не должна была напоминать мне, что я рос не с родным отцом, но она это сделала, и я на секунду вспомнил ту боль, какую испытывал на протяжении долгого времени, когда узнал, что Католик мне не родной. Хотя с его стороны я никогда не чувствовал этого, но я бы никогда не позволил моему сыну расти без отца.
Я ударил кулаком в стену, хотя должен был ударить Роуз за ее слова. Но она была чертовски права, а еще я не бью женщин. Кроме рыжей конечно, я люблю шлепать по ее попке, люблю ее стоны и крики, люблю причинять ей боль во время секса. Блядь, я люблю мою девочку.
Я открыл дверь клуба и вышел на улицу. Мне нужно собраться мыслями, мне нужно все обдумать. Я должен знать, что буду делать дальше, но мне ничего не приходило на ум. Я просто устал, морально и физически. Впервые в жизни я хотел, на самом деле, покочитить жизнь самоубиством, но мои мысли перебил Джекс.
— Ты как, мужик?
— В порядке.
— Не хочешь об этом поговорить?