— Пиздец, я стану гребанным папашей, — кричал он. — Блядь, рыжая, я тебя люблю. Я тебя просто обожаю.
Он начал целовать мой живот, ласкать его, обнимать.
— Эй, парень, — говорил он нашему комочку, — Присматривай за мамой, пока папаша отмотает срок, а когда я выйду, — он снова поцеловал мой живот и положил на него голову. — Мы будем вместе, и твой папаша снова обрюхатит твою маму… — я громко засмеялась. Мне было так приятно чувствовать, что Рэй рад, что он думает о семье, что ему хочется еще детей. — Что смешного? — спросил он меня?
— Обрюхатит? Рэй, серьезно?
— Да, детка, нашему малышу нужно как минимум, еще четверых братьев.
— О, Боже.
Оставшиеся месяцы пролетали один за другим. У нас было два незабываемых часа друг с другом, но я с нетерпением ждала, когда его выпустят. Мне было больно смотреть каждый раз на Гибсона в синяках и порезах. Я знаю, в тюрьме это нормально, но видеть его таким, причиняло мне столько боли.
Мне пришлось уйти с работы, я знаю, я подвела Джесс, я должна была работать, но я просто не могла, да и Гибсон не разрешал. Он знал, что я не буду в безопасности на работе без присмотра Ангелов Ада. И я не возражала, мне нужно думать о нашем маленьком комочке, который с каждым днем рос. А по просьбе Гибсона Ангелы Ада помогали Джесс и ее малышу финансово, потому что Рэй не мог постоянно выслушивать, что я чувствую себя виноватой перед Джесс.
Глава 56
— Эй, малыш, не толкайся так сильно. — говорила я своему сыночку. — Я знаю, ты рад, что папу сегодня выпускают, но у мамочки уже болят ребра. Хватит хулиганить, малыш. Ой, — я почувствовала боль в животе, это не было похоже на удар, это скорее всего были схватки. — Бекка, Бекка, — позвала я мать Рэя.
— Что случилось? — спросила она, входя в мою комнату, которую они с Католиком мне выделили, что бы я не оставалась одна.
— Кажется началось, — сказала я, поглаживая живот.
— Мой внучек будет встречать папу, да? — спросила она, улыбаясь.
— Кажется да.
Сегодня я выхожу. Наконец свобода, наконец я буду дома с моей рыжей и моим пацаном. Она на днях рожает, и я как раз успею к родам. Меня встречал Джекс.
— Здорово, Гибс. Давай садись, нет времени. — сказал он
— Здорово, куда ты так спешишь? Это я должен спешить, это я сидел, а не ты.
Мы пожали друг другу руки, но потом обнялись. Я скучал по этому сукину сыну. Мы двинулись, но Джекс привез меня не домой, а в больницу.
— Ты, блядь, совсем бессовестный. Мне нужно домой к рыжей, ну или на крайний случай в клуб к ребятам, мать твою, а не сюда. Какого хера мы вообще тут делаем?
— А я разве не сказал, нет? — спросил Джекс
— Не сказал чего, Джекс?
— Я сказал, просто ты прослушал, Гибс. Рыжая рожает.
— Какого хера? — заорал я и пулей вылетел из машины. Сукин сын! Он не сказал, я бы такого не прослушал. Я забежал в больницу, поднялся на третий этаж. Там стояли Католик с Ребеккой и еще несколько парней из клуба.
— Как она? — спросил я.
— Сынок, — сказала Бекка и обняла меня. — Я так рада за тебя, — моя мать умеет обнимать? Это новость! — Вот одевай халат и можешь зайти в палату.
Я, блядь, был на седьмом небе от счастья. Я, блядь, был самым счастливым человеком на земле. Да, я немного расклеился, но держать это крохотное создание в руках, это офигенно. Мой мальчик.
Когда я вышел из палаты, все начали поздравлять меня.
— Ну все, Рэй, на одном не останавливаются. У тебя, как минимум должны быть парни с именами Скотт, Фил, Ронни, Эди…
— Пошли нахрен, парни… — отвечал я им, шутя, конечно же
— Это почему? Марк ведь есть, теперь и наша очередь.