Когда я покончила с едой, он спокойно сказал:
— Через полтора часа мне нужно посетить дом Арни Гаррисона для совещания.
— Ладно, — сказала она. — Не очень приятно.
Он проигнорировал мой тон.
— Я думаю совершить небольшую прогулку по побережью. Вы не хотели ли бы пройтись со мной?
Мое сердце перевернулось, но я сделала равнодушный вид; перевернувшись вверх ногами, я осталась на месте.
— Нет, сэр. Простите меня.
— У вас другие планы?
— Нет, сэр.
— Я просил вас не называть меня сэром, Кэрол.
— Для меня это затруднительно, сэр.
— Я хочу поговорить с вами.
— Сэр, для меня достаточно разговоров. Кроме того, сегодня воскресное утро.
— Какая тут связь?
— Доктор Дьюер, вы знаете очень хорошо, что я должна отдыхать в воскресенье, чтобы быть в состоянии работать всю следующую неделю.
Это потрясло его. Он сказал:
— О! — Затем подозвал официантку: — Мой счет, пожалуйста. И счет этой молодой леди.
— Ах, нет, — сказала я. — Ах, нет.
Мы повернулись на наших стульях, глядя друг на друга; и, может быть, потому, что мы должным образом не были заземлены, сидя столь высоко, то электрический заряд был таким сильным, что он поразил нас обоих. Я перестала дышать и видела, как у него побелели губы.
Мы не говорили. Он встал, вероятно заземлившись, взял наши оба счета и сказал:
— Ну, всего хорошего.
— До свидания.
Он пошел, черт бы его побрал, оставив меня одну; и когда он вышел в дверь, мой желудок перевернулся вслед за моим сердцем. Я почувствовала сильнейшую тошноту, бульканье кислоты внутри, и я сказала женщине за стойкой:
— Я, похоже, выпила слишком много кофе. Дайте мне сельтерской «Бромо», пожалуйста.
Она никак этого не прокомментировала. Я догадалась, что любовь вовсе ничего для нее не значит. «Бромо» сельтерская спасла мне жизнь.
Мне нужно было убить утро, и я подумала: «Хорошо, я должна что-то сделать со своими полосками на теле» — и спросила служителя за стойкой отеля, как добраться до солярия. Он сказал:
— Лифт самообслуживания, вот и все. Попадете прямо туда.
Я возвратилась в номер, сняла свое серое полотняное платье, — как много хорошего оно сделало для меня! — и тогда мне захотелось узнать, как одеваются, отправляясь в солярий. Для этого существовал только один путь: я сняла трубку телефона, попросила соединить с женским солярием и изложила свою проблему первому человеку, который ответил. Я полагаю, это была служительница солярия.
Она казалась чуть-чуть ошеломленной.
— Ну, мадам, вы подниметесь в халате.