— Каких парней?
— Мисс, — сказал он с упреком, как будто я вела себя слишком жеманно.
— Меня зовут Кэрол Томпсон, — сказала я. — Какие парни?
— Вы знаете. Любой одинокий парень с побережья. Не считая всех женатых парней, которые думают, что им не мешало бы слегка расслабиться вдали от дома.
— Мистер Брангуин, своим заявлением вы чуточку снижаете приятное впечатление.
Он заерзал на кресле.
— Поверьте, я не хотел, чтобы это так прозвучало.
Одна из стюардесс прервала нас мягким голосом:
— Простите, мы сейчас предлагаем бесплатные напитки. Может быть, вы хотите чего-нибудь, мистер Брангуин?
— Обязательно. Бурбон и немного воды. А вы, мисс Томпсон?
— Нет, спасибо, — ответила я.
— Давайте, может быть, мартини?
— Нет-нет, не надо, прошу вас.
— Принесите мартини молодой леди, — сказал он.
Стюардесса сказала очень спокойно:
— Мне жаль, сэр, но мисс Томпсон летит как особый пассажир и мне запрещено подавать ей бесплатные напитки.
Он возмутился:
— Почему нет? Она такой же человек, как любой другой.
— Правда, я не хочу пить. Честно, я не хочу, — сказала я.
Стюардесса улыбнулась. Это была для нее неловкая ситуация, и я очень сожалела, что так произошло. Люди могут причинять подобные неприятности из самых лучших побуждений. Они спорят и спорят, защищая ваши права на жизнь, свободу и поиски счастья, но все, чего они добиваются, это возмущение общественного спокойствия.
— Не понимаю, — сказал мистер Брангуин. — Какой ущерб может произойти, если вам принесут просто маленькую рюмочку мартини? Вы думаете, авиакомпания разорится?
— Таково правило, вот и все, — сказала я. — Правило есть правило.
— Да. Но если правило есть правило, тогда оно должно быть разумным.
Он мне нравился. Я не хотела, чтобы он мне нравился, но в нем было что-то привлекательное. Он был эдаким худощавым, резковатым и живым. Он, конечно, не хирург, возможно, что и не дантист, — Бог знает, кто он, и он не красноречив, как сэр Лоренс Оливье, но он определенно симпатичен…
Мне не хотелось оставаться на своем месте, когда стюардесса возвратилась с его бурбоном и водой, поэтому я извинилась и начала пробираться в глубь самолета. Донна Стюарт сидела впереди меня, и она подала мне знак, чтобы я наклонилась. Рядом с ней сидел самый крошечный человек, которого я когда-либо видела. Он был одет в кремового цвета шелковый костюм с белым галстуком, который был заколот огромной старомодной жемчужной булавкой.
Она зашептала мне на ухо:
— Представляешь, он мне сделал предложение. Представляешь?
— Ты имеешь в виду этого маленького парня?
— Он жокей. Сказал, что ему нравятся большие лошади и большие женщины.
— Продолжай, милая, — сказала я. — Ты преуспеваешь.