— Что же, спасибо.
Он слегка покраснел.
— Я бываю в «Шалеруа» каждый день. Я, должно быть, увижусь с вами, а?
— Ну, надеюсь, мистер Брангуин.
— Там хороший бар, «Сувенир-бар». Мы могли бы выпить.
— Что ж, спасибо. — Но все это подтверждало мое правило — если у вас нет профессиональной причины так поступать, никогда не принимайте безобидную сигарету от незнакомца. Я знала мистера Брангуина две минуты, и вот, пожалуйста, он строил далеко идущие планы на будущее.
Он становился все румянее.
— Как насчет сегодняшнего вечера?
— Простите, — сказала я. — Сегодня не получится. — И я начала объяснять, что в Майами буду учиться в школе стюардесс международной авиакомпании, и сегодня вечером будет проверка, и я должна быть на месте. Почему нет? Если он ежедневно бывает в «Шалеруа», он сам скоро все узнает.
— Это правда? — спросил он удивленно. — Вы собираетесь учиться на стюардессу?
— Да.
— И вы будете жить в «Шалеруа»? — Да.
Я не могла понять, почему он удивляется и недоуменно моргает красивыми голубыми глазами.
— Но почему «Шалеруа»?
— Что вас удивляет? Я полагаю, что там будут жить все девушки, с которыми я буду учиться.
— Так, значит, будет целая группа?
Я не могла понять его реакции.
— По крайней мере, — сказала я, — на этом самолете летят еще четыре девушки.
Он широко улыбался:
— Я понял.
— Что вы поняли?
— Максвелла. Я знаю, что он замышляет. Он сдал в аренду авиакомпании четырнадцатый этаж.
— Это что, забавно?
— Дело вот в чем, — сказал он мягко. — Четырнадцатый этаж — это на самом деле тринадцатый этаж. Посчитать снизу, это так и есть. Тринадцатый этаж. Но никто не хочет спать на тринадцатом этаже, потому что это несчастливое число. Понятно?
— Да. — Это доходило, как слабое мерцание.
— Таким образом, вместо того чтобы ставить номер тринадцатого этажа, они пометили его четырнадцатым этажом. Но все знают, что в действительности это тринадцатый, и не будут ни за что на свете спать на этом этаже. Понятно теперь?
— Да.
— Максвелл таким образом решил свою проблему. Он избавляется от этажа через авиакомпанию, сдавая его группе стюардесс, и умывает руки. Это гениальный ход. Он отобьется от них.
— Отобьется от нас?
— Нет, от парней.