— Кэрол!
— Да?
— Ах, это ты. Ты вечером здесь, Кэрол?
— Нет, я иду в кино.
Она торопливо вышла из ванной и, по обыкновению, была как мечта, в великолепном белом платье с глубоким вырезом на груди и огромной желтой розой, вышитой на левом бедре. Ее волосы, более кудрявые, чем обычно, спускались по спине. Мгновение она смотрела на меня и с нажимом сказала:
— Кэрол!
— Ну что?
Она разглядывала мое лицо:
— Ты плакала?
— Кто, я?
— Хо-хо, Кэрол! Ты не похожа на себя. Ха-ха, Кэрол!
— Ради всего святого, перестань так шуметь. «Хо-хо. Ха-ха». Это напоминает время кормления в зоопарке.
Она сказала еще более резко:
— Ты знаешь, как мы говорим в Италии? «Она была на фиесте, ее голос изменился». Это означает, что она больше не девушка. Не девственница.
— Альма, ради Бога, не урчи, как водосточная труба.
— Доктор? — спросила она, глядя на меня. — Я не утверждаю, что ты с ним спала, но он сделал тебя счастливой? А?
— Будь хорошей девочкой, милочка. Помолчи.
— О'кей, ты хочешь сохранить это в секрете, я не буду мешать.
— Во сколько у тебя свидание?
Она посмотрела на свои часы.
— Двадцать минут назад.
— Это звучит вполне разумно.
— Сонни милый приятный парень. Ему нравится ждать.
— Куда вы собираетесь пойти?
— На сегодняшний вечер у него большие планы. Какое-то совершенно особое место.
— Альма…
Она подошла ко мне вплотную и рассмеялась мне в лицо:
— Ох, Кэрол! Кэрол! Ты опять превращаешься в мою мать?
— Душечка, во мне нет и кусочка от твоей матушки, но только будь осторожной с этим парнем, обещаешь?;
— Осторожной, осторожной, — она передразнила меня своим глубоким низким голосом. — Ты думаешь, я не осторожна?