Солдаты слушали молча. Поняв, что слова его не оказывают должного действия, генерал-губернатор зло и грубо выругался.
К нему подошел Оболенский.
— Ваше сиятельство, извольте оставить в покое солдат! — отчетливо и громко сказал он.
— Кто может запретить мне разговаривать с солдатами?! — в бешенстве крикнул Милорадович.
Оболенский выхватил у солдата ружье.
— Прочь! — воскликнул он и ударил штыком лошадь генерал-губернатора, но не рассчитал удара и поранил Милорадовича в ногу.
Каховский молча, стиснув зубы, наблюдал за Оболенским.
Медленно, чувствуя, как наливаются тяжестью руки, достал из-за пояса пистолет, поднял его и прицелился. Раздался выстрел. Каховский видел, как покачнулся белый султан на шляпе Милорадовича. Генерал накренился и стал тяжело сползать с лошади. Лошадь захрапела, рванулась и вынесла раненого из толпы.
— Кто стрелял? — обернувшись, крикнул Оболенский.
— Я! — спокойно ответил Каховский. — И, кажется, славно попал.
Он снова зарядил пистолет.
Николай I решил лично удостовериться, как расположены силы противника, и в сопровождении свиты выехал на Сенатскую площадь.
— Здорово, ребята! — крикнул он, обращаясь к восставшему полку.
Ответом ему было молчание.
— Долой Николая! — раздался вдруг над площадью голос Александра Бестужева.
— Никто не командует, мы вынуждены бездействовать, и войска наши еще не все подошли, — в отчаянии шепнул Рылеев Пущину. И, не сдержавшись, добавил: — Неужели Трубецкой предаст?
Будь он военным, Рылеев, конечно же, немедленно взял бы на себя командование. Но разве солдаты пойдут за штатским?..
Действовать надо было решительно. Где же Каховский? Рылеев в волнении оглядывался по сторонам, ища его глазами. Каховского поблизости не было. Выстрелив в Милорадовича, Каховский затерялся в толпе. Взгляд Рылеева остановился на Якубовиче, он кинулся к нему, что-то прошептал на ухо. Якубович решительным шагом направился к царю. Рылеев жадно следил за ним.
Вот Якубович подошел к Николаю и стал что-то говорить. Вся фигура его изображала почтение.
«Ну что же он, что же?!» — в недоумении думал Рылеев, ожидая, что вот-вот раздастся выстрел.
Царь вежливо, но холодно слушал. Якубович говорил все быстрее и быстрее.
«Сейчас, сейчас…» — сердце Рылеева бешено колотилось.
Николай милостиво протянул Якубовичу два пальца…
«Храбрый кавказец! — с презрением подумал Рылеев. — Предатель!»
Несколько камней пролетело над головой императора.
— Не хотим Николая!
— Ура, Константин! — раздавались возгласы.
— Пойди сюда, самозванец, мы тебе покажем, как отнимать чужое!
Снова камни и поленья полетели в царя.
Николай в страхе поворотил коня и поскакал к Дворцовой площади.