К лакею присоединилась едва сдерживающая улыбку Тинна. Вдвоем они незаметно оттеснили барышень к дивану и креслам.
— А вчера вы выглядели… иначе, ваше высочество, — трусливо проблеяла Иззи, морщась от того, что жесткая шерсть начала колоть руки.
— Магия, — я пожала плечами.
Дамы вздрагивали, тяжело дышали, оборачивались на выстрелы в камине и подскакивали, когда служанка звякала чашками на подносе.
Я, подметая сеточным шлейфом дорогой шелковый ковер, прошла к столу и ногтем мизинца тронула густую жидкость в хрустальном бокале. В свете свечей она казалась алой.
Дамы охнули, стоило мне с улыбкой облизнуть ноготь.
Вишневое варенье — вкуснота!
— А… — хотела что‑то спросить невысокая пышнотелая девушка, сидевшая ближе всех к выходу.
Чашка, которую она схватила и выставила перед собой, мелко тряслась в ее пальцах. При этом сама барышня с тоской посматривала на дверь.
— А… — вновь начала она и чихнула.
Чашка упала на ковер и раскололась с противным хрустом. Дамы вздрогнули, одна свалилась то ли в обморок, то ли просто попыталась разыграть оный.
— Ох, сейчас я ее в чувство приведу, — деловито успокоила я остальных и плюхнула на ближайшую жаровню горшочек.
Дамы с опаской покосились на меня, а я с умным видом наполнила посуду водой:
— Старинное средство! Любые обмороки на раз снимает! Гарантия!
И в горшок отправилось нечто зловещее и изогнутое, но рассмотреть оное леди как следует не могли, поэтому заранее ужаснулись и вжались в спинки кресел и дивана. Я добавила несколько сверкнувших россыпью бриллиантов пластинок и один листик, после чего задумчиво помешала ложкой в горшке, считая до двадцати. Дамы в ужасе и молчании взирали на это действо.
— А… — не теряя надежды выговорить хоть слово, попыталась все та же толстушка.
— О! От заикания тоже поможет! — радостно сообщила я.
Девушка прихлопнула рот рукой, замычала, быстро помотала головой и качнулась в кресле, едва не упав.
— Да что вы? Вы же не пробовали! А это семейный рецепт! — гордо вещала я, сгорбившись над горшком. — Еще поварим, а потом в чашку…
Договорить мне не дали. Толстушка пискнула, вскочила и бросилась бежать.
— Куда это она? — с деланной обидой удивилась я, обошла стол и уселась на него, подтянув юбки так, чтобы дамам были видны мои босые и уже не слишком чистые ноги.
— О! Кипит! — радостно хлопнула я в ладоши, услышав характерное бульканье.
И тут же еще две дамы припустили к выходу, а за ними следом та, что еще несколько минут назад пребывала в обмороке.
— Куда же они? А я как раз хотела продемонстрировать, как умею мышей заклинать! — И сдернула тряпку с клетки, в которой смирно восседал один единственный маленький мышонок.
Это стало последней каплей. Дамы взвизгнули, повскакивали и побежали к выходу, устроив столпотворение.
— Эх, — качая ногой, сказала я мышонку, — и чего они? Известно же, что обмороки происходят от вялости и слабости. А при таком состоянии еще никто не придумал ничего лучше куриного бульона.
Дамы вопили, дергали друг друга за юбки, многоголовым и многоруким клубком протискиваясь в проем.
— Жаль, что вы уходите! — крикнула я вслед, а мышонок потешно чихнул, подтверждая мои слова. — Мы так хорошо время проводили.
Да, жаль. Слабые они здесь в Димитрионе, не тренированные. А у меня еще столько всего заготовлено было!
Вздохнув, я помешала варево и облизала ложку, проверяя, достаточно ли положила соли и лавра.