Последний замок. (Сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Почему бы этим самопомазанникам двуногим самим не отрастить себе крылья?

— Друг мой, никогда не доверяй Птице! Мы поднимем тебя в небо, а потом швырнем вниз, на камни!

— Тихо! — крикнул Ксантен. — Мне нужно шесть быстрых и молчаливых Птиц, для важного дела. Пригоден ли кто-нибудь из вас для такой задачи?

— Он спрашивает, есть ли кто-нибудь, способный на такое! Когда никто из нас уже давно не летал!

Молчание.

— Мы дадим тебе молчание... Гробовое!

— Тогда ступайте: ты; ты; ты, с мудрыми глазами. Ты, с вздернутой головой и плечами. Вот ты и ты, с зеленым хохолком. К корзине.

Отобранные Птицы, ворча, глумясь и ругая Крестьян, позволили заполнить их сиропные мешочки, а затем зашлепали к плетеной корзине, где их ждал Ксантен.

— К космопорту в Ринсене, — велел он им. — Летите высоко и молча. Враг рядом. Мы должны узнать, какой вред был причинен космическим кораблям, если он вообще был причинен.

— Тогда к порту!

Каждая из птиц схватила длинную веревку, привязанную к раме наверху. Кресло дернулось вверх рывком, с расчетом на то, чтобы Ксантен клацнул зубами, — и они взлетели, смеясь и ругая друг друга по поводу того, кто из них несет больший вес, — но в конечном итоге приспосабливаясь к задаче и летя скоординированным хлопаньем тридцати шести пар крыльев. К облегчению Ксантена, их болтливость уменьшилась, и они молча летели на юг со скоростью пятьдесят-шестьдесят миль в час.

Перевалило за полдень. Древняя сельская местность, сцена стольких приходов и уходов, стольких побед и поражений, пересекалась длинными черными тенями. Глядя вниз, Ксантен размышлял что, хотя человеческая порода и происходила с этой почвы и что хотя его непосредственные предки семьсот лет назад имели здесь свои владения, Земля все еще казалась людям чужой планетой.

Причина, конечно, ни в коем случае не была таинственной и не коренилась в парадоксе. После Шестизвездной войны Земля пребывала под паром три тысячи лет, не населенная, за исключением кучки настрадавшихся бродяг, которые как-то пережили этот катаклизм и стали полуварварскими кочевниками.

Затем, семьсот лет назад, некоторые богатые лорды Альтаира, поступок которых мотивировался до некоторой степени политическим недовольством, но и в не меньшей степени своими прихотями, решили вернуться на Землю. Таково было происхождение Девяти великих твердынь, местожительства благородных людей и штата специализированных человекообразных.

Ксантен пролетел над районом, где один антиквар руководил раскопками, открыв вымощенную белым камнем площадь, сломанный обелиск, сваленную статую.

Это зрелище стимулировало в голове Ксантена поразительное видение, столь простое и все же столь величественное, что он поглядел вокруг, во всех направлениях, новыми глазами.

В данный момент эти образы были притянуты, и Ксантен, наблюдая за проплывающими внизу мягкими тротуарами старой Земли, размышлял о бунте Мехов, с такой поразительностью внезапно изменившем его жизнь.

Клагхорн давно утверждал, что еще никакие условия человеческого существования не пребывали вовеки, — с выводом, что, чем сложнее условия, тем больше их чувствительность к изменениям.

В данном случае семисотлетняя жизнь в замке Хэйджорн, столь искусственная, экстравагантная и запутанная, какой только могла быть человеческая жизнь, стала сама по себе поразительным обстоятельством. Клагхорн проводил свой тезис и дальше. Поскольку перемена была неизбежна, он утверждал, что благородным людям следовало бы смягчить удар, предвидя и контролируя изменения, — доктрина, на которую некогда нападали с большой энергией.

Традиционалисты называли все идеи Клагхорна очевидными заблуждениями и ссылались на саму стабильность замка как на доказательство жизнеспособности старой системы. Ксантен склонялся сперва к одной стороне, потом к другой, не связанный эмоционально ни с какой партией. Если что-нибудь и подталкивало его к взглядам Клагхорна, так это только сам факт традиционализма О. Ц. Гарра.

Теперь, казалось, события словно реабилитировали Клагхорна. Перемены пришли с ударом максимальной резкости и силы.

Конечно, нужно было еще ответить на некоторые вопросы — почему Мехи выбрали для бунта именно данное время? Условия пятьсот лет ощутимо не менялись, а Мехи прежде никогда не открывали своих чувств, хотя как-то никто и не трудился их исследовать, кроме Клагхорна...

Птицы свернули на восток, чтобы избежать Баллордских гор, к западу от которых лежали развалины большого города, так никогда и не исследованного до конца. Ниже лежала Люцерновая долина, одно время — плодородная фермерская земля. Если смотреть с большой сосредоточенностью, то иногда можно было различить контуры различных владений. Впереди были видны ангары космических кораблей, где техники-Мехи ремонтировали четыре звездолета, являвшихся совместной собственностью Хэйджорна, Джейнила, Туанга, Норинглайта и Маравала, хотя по разным причинам кораблями никогда не пользовались.

Солнце садилось. Оранжевый свет мерцал и переливался на металлических стенах.

Ксантен крикнул Птицам:

— Снижайтесь, делая круг! Приземляйтесь за той линией деревьев — но лететь низко, чтобы никто не увидел.

Снижение на жестких крыльях согнуло Птиц, шесть нескладных шей вытянулись к земле. Ксантен был готов к толчку. Казалось, Птицам не была свойственна ловкость и они не могли и не способны были приземляться легко, когда они несли Джентльмена. Однако когда груз был чем-то, лично их заботящим, то толчок не потревожил бы их одуванчика.

Ксантен привычно сохранил равновесие, вместо того чтобы вывалиться, покатившись по земле на предпочитаемый Птицами манер.

— Вот вам сироп, — сказал он. — Отдыхайте и не шумите, не ссорьтесь. Если меня не будет здесь к завтрашнему закату, то возвращайтесь в замок Хэйджорн и скажите, что Ксантен убит.

— Не бойся! — крикнула одна из Птиц. — Мы будем ждать вечно!