Последний замок. (Сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нынешний Хэйджорн, Двадцать Шестой, был Клагхорн из Овервилей. Избрание О. К. Шарля вызвало всеобщее удивление, поскольку он был Джентльменом без всяких примечательных качеств. Его элегантность, чутье и эрудиция были лишь ординарными, он никогда не был замечен в сколь-нибудь оригинальных мыслях.

Его физический облик был хорош. Квадратное лицо с коротким костистым прямым носом, благородный лоб, серые узкие глаза. Обычно выражение его лица было несколько неопределенным, хотя критики употребляли слово «пустое». Но едва опускались веки и уходили вниз жесткие белые брови, как оно сразу становилось упрямым и угрюмым — факт, которого О. К. Шарль, или Хэйджорн, не осознавал.

Пост его, хотя и давал мало, а то и вообще не давал никакой формальной власти, тем не менее обеспечивал всепроникающее влияние, и стиль Джентльмена, бывшего Хэйджорном, воздействовал на всех. По этой причине выборы Хэйджорна были делом немаловажным, предметом для долгих размышлений, и мало у кого из кандидатов не обсуждалась со смущающей прямотой какая-нибудь старая оплошность или неловкость; так что, хотя кандидат никогда не мог открыто обижаться, дружба неизменно распадалась, вражда усиливалась, репутация разрушалась. Избрание О. К. Шарля представляло собой компромисс между двумя фракциями среди Овервилей, на каковой клан выпала привилегия выбора.

Оба Джентльмена, компромисс между которыми являл собой О. К. Шарль, были высокоуважаемыми, но отличались, в основном, полярным отношением к существованию. Первым был талантливый Гарр из семейства Цейнбельд, являвший собой пример традиционных доблестей замка Хэйджорн: замечательный знаток эссенций, человек абсолютного вкуса, без единой складки на одежде, даже характерная розетка Овервилей всегда сидела на нем идеально прямо. Он соединял в себе беззаботность и чувство собственного достоинства. Его остроумные ответы сверкали блестящими аллюзиями и поворотами фраз. При всем безудержном остроумии, его фразы были крайне едкими, Он мог цитировать все значительные литературные труды, профессионально играл на девятиструнной лютне и посему был незаменим на Обозрении Старинных Камзолов. Он не имел себе равных по эрудиции среди знатоков древностей, знал местоположение всех крупных городов Старой Земли и мог часами беседовать об истории Древних Времен. Его военное искусство было непревзойденным в Хэйджорне, и вызов ему могли бросить только Д. К. Магдах из замка Делора и, вероятно, Бруман из Туанга.

Недостатки? Изъяны? Назвать их можно было немного: сверхпедантичность, которую можно было истолковать как раздражительность, и неустрашимое упрямство, которое могло быть сочтено безжалостностью.

О. Ц. Гарра никак нельзя было отбросить как скучного или нерешительного, а его личная смелость была бесспорной. Два года назад заблудившаяся банда кочевников забрела в Люцерновую долину, перебила Крестьян, гнала скот и зашла столь далеко, что пустила стрелу в грудь иссетскому Кадету.

О. Ц. Гарр немедля собрал карательный отряд Мехов, погрузил их на борт дюжины энергофургонов и бросился в погоню за кочевниками, нагнав их неподалеку от реки Дрея, у развилки близ Берстерского собора. Кочевники оказались неожиданно умелыми и не были склонны поджимать хвост и бежать. Во время боя О. Ц. Гарр показал свое умение и образцовое поведение, управляя атакой с сиденья энергофургона, с помощью пары Мехов, стоящих рядом со щитами, чтобы отражать стрелы.

Конфликт кончился полным разгромом кочевников. От них остались разбросанные по полям двадцать семь тощих трупов в черных плащах, в то время как Мехов погибло лишь двадцать.

Соперником О. Ц. Гарра был Клагхорн, старейший из семейства Клагхорн. Как и О. Ц. Гарр, изысканные признаки Хэйджорнского общества привились Клагхорну так же легко, как рыбе — умение плавать.

Он был меньшим эрудитом, чем О. Ц. Гарр, и едва ли столь многосторонним, так как его главной специализацией были Мехи — их физиология, лингвистические формы и социальные системы. Речи Клагхорна были более глубокими, но менее увлекательными и не столь резкими, как у О. Ц. Гарра. Он редко употреблял экстравагантные сравнения и аллюзии, характерные для речи Гарра, предпочитая почти начисто лишенный словесных украшений стиль. Клагхорн не держал Фан. Четверка О. Ц. Гарра, состязавшаяся на парадах Элегантности в Газе, была встречена восторженно, а на Обозрении Старинных Камзолов выступление Гарра редко кто затмевал. Яркий контраст между двумя Джентльменами существовал и в области их философских взглядов. О. Ц. Гарр был традиционалист, преданный сторонник своего общества, безоговорочно подписывающийся под всеми его принципами. Его не мучали ни сомнения, ни чувство вины, он не испытывал ни малейшего желания изменять условия, позволяющие жить весьма богато не более чем двум тысячам Леди и Джентльменов.

Клагхорн, хотя и ни в коем случае не был искупленцем, был известен тем, что испытывал неудовлетворенность общим укладом жизни в замке Хэйджорн и спорил столь аргументированно, что многие отказывались его слушать, поскольку им становилось неуютно; но не поддающееся определению недомогание старого Джентльмена зашло глубоко, овладело умами, и у Клагхорна появилось немало мстительных сторонников.

Когда наконец пришло время подсчитывать голоса, ни О. Ц. Гарр, ни Клагхорн не сумели набрать достаточного их количества. В конечном итоге этот пост был предоставлен Джентльмену, который никак не ожидал его получить, даже при самых оптимистических прогнозах: Джентльмен с достоинством, но без большой глубины; без легкомыслия, но равным образом и без живости; приветливый, но не склонный навязывать свое суждение по какому-либо вопросу. Это был О. К. Шарль, новый Хэйджорн.

Шесть месяцев спустя, в темные предрассветные часы, Хэйджорнские Мехи покинули свои квартиры и отбыли, прихватив с собой энергофургоны, инструменты, оружие и электрическое снаряжение. Это была акция, явно запланированная давно, потому что таким же образом отбыли Мехи и из остальных восьми замков...

Первоначальной реакцией в замке Хэйджорн, как и повсюду, было неверие, затем — бурный гнев; потом, когда был осознан смысл и значение этой акции, — ожидание несчастий и бед.

Новый Хэйджорн, вожди кланов и другие соответствующие Нотабли, назначенные Хэйджорном, собрались обсудить вопрос в формальной палате совещаний.

Они сидели вокруг большого стола, покрытого красным бархатом: Хэйджорн во главе, Ксантен и Иссет слева от него, Оверэльф, Ор и Бодри справа, потом — другие О. Ц. Гарра, И. К. Линус, О. Г. Берналь, математик-теоретик больших способностей, В. Ф. Вайнса — сметливый антиквар, распознавший местоположение многих древних городов (Пальмиры, Любека, Занесвилля, Бертонана, Тренте, Массилии). Совет заполнили соответствующие старейшины семейств: Марук и Модук из клана Ор; Квей, Розет и Иделсия — из клана Квантан. Вегус — из клана Иссет. Клах Горн из клана Овервиль.

В течение десяти минут все сидели молча, приводя в порядок свои мысли и совершая молчаливый акт психической настройки, известный как «интрессия».

Наконец Хэйджорн заговорил:

— Замок неожиданно лишился всех своих Мехов. Нет нужды говорить, что это неудобное обстоятельство должно быть урегулировано как можно быстрее. Тут, я надеюсь, не может быть иного мнения.

Он оглядел сидящих за столом. Все толкнули вперед таблички из слоновой кости, означавшие согласие, — все, кроме Клагхорна, который, однако, не поставил свою табличку стоймя для выражения несогласия.

Иссет, строгий седой джентльмен, величественный и красивый, несмотря на свои восемьдесят лет, произнес мрачным голосом:

— Я не вижу смысла в обдумывании или проволочках — ясно, что мы должны сделать. Признаю, что Крестьяне — плохой материал для рекрутирования и превращения в вооруженных солдат, и тем не менее мы должны собрать их, снабдить сандалиями, плащами, оружием, дабы они не дискредитировали нас, и отдать их под хорошее руководство О. Ц. Гарра или Ксантена. Птицы могут отыскать этих бродяг и, когда мы их выследим, то прикажем Крестьянам задать им хорошую трепку и чтобы они пригнали их сюда рысью.

Ксантен, тридцатипятилетний, чрезвычайно молодой для вождя клана, отъявленный смутьян, покачал головой:

— Эта идея привлекательна, но непрактична. Крестьяне просто не смогут тягаться с Мехами, как их ни тренируй.

Заявление было абсолютно точным. Крестьяне, мелкие шестидюймовые человекообразные, происходившие со Спики 10, были не столь робкими, сколь неприспособленными совершать акты насилия.

За столом воцарилось мрачное молчание. Заговорил О. Ц. Гарр:

— Эти псы украли наши энергофургоны, а меня так и подмывает поехать и пригнать этих наглецов обратно хорошим кнутом.[1]

— Затруднительный вопрос, — заметил Хэйджорн, — это сироп. Естественно, они унесли с собой все, что смогли. Когда он иссякнет — что тогда? Они умрут с голоду? Для них уже невозможно вернуться к первоначальному питанию — что там у них было?.. Болотная грязь? Э-э, Клагхорн, я не эксперт в таких делах. Могут ли Мехи вернуться к диете из грязи?

— Нет, — ответил Клагхорн. — Соответствующие органы у взрослых особей атрофировались. Если же детеныш начнет с этой пищи, то, вероятно, он выживет.

— Именно это я и предполагал. — Хэйджорн многозначительно нахмурился, уставившись на собственные стиснутые руки, чтобы скрыть полное отсутствие у него какой-нибудь конструктивной программы.

[1] Это только приблизительный перевод, который никак не передает остроты языка. Некоторые слова не имеют никаких современных эквивалентов.