— Нет, это черти, а не люди — именно, в воду канули!
— Да они, пане, потонули наверное.
— Нельзя же не захлебнуться: столько времени под водою!
— Этих проклятых схизматиков ни огонь, ни вода не берет!
— А! Вон одного коня поймали — ведут...
— Как он бьется!.. Точно бешеный, далибуг, бешеный...
В это время в воде, в том месте, где недавно выскочила сухая камышинка, что-то забарахталось, зашлепало водой...
Показалась рука, голова... Собаки залаяли и кинулись в воду.
— Видал, пан? Там что-то из воды показалось...
— Рука... голова... волосы...
— Где пан видел?
— Вон там, где Огар ищет.
Но там ничего опять не видно было: руки и волосы исчезли под водой... Собака вертелась на том месте и выла.
— Надо, пане, поискать там.
— Разденься, Яцек, пощупай там саблей.
Один жолнер разделся и побрел в воду, держа перед собой саблю. Вдруг он споткнулся на что-то и в испуге бросился назад...
— Езус, Мария, там что-то лежит мягкое...
— Ну, тащи из воды — увидим.
— Как же, пане?.. Оно... может, оно...
— Тащи, собачий сын, а то палашом покормлю!
Яцек, бормоча молитву, побрел снова, нагнулся, нащупал что-то и потащил. Скоро из воды показалась штанина синих шаровар, сапог...
— Тащи, Яцек, тащи!
Показались руки, бледное лицо с закрытыми глазами... Это был Федор Безридный. Собаки обнюхивали его и выли. Все приблизились к утопленнику, который лежал на берегу головой к воде, разметавши руки.
— А! Это друкарь из княжеской друкарни... Утонул, бедный хам!..
— Не бегай... Туда схизматику и дорога...
VIII
Уверившись, что «схизматики» потонули, чем сами себя достойно наказали, и бросивши безжизненное тело Федора Безридного на потраву зверю и птице, отряд городовых казаков, предводительствуемый легковерными панками, отправился в другую сторону разыскивать беглых хлопов, а главное, чтобы поймать панских коней, за которых так досталось благородным спинам дворовой шляхты.
Когда отряд скрылся из вида, камыш в одном месте зашевелился и из воды показался сначала красный, весь намокший верх казацкой шапки, а затем и усатое лицо запорожца. Сечевик, оглядевшись кругом и не видя своих преследователей, характерно свистнул, выражая этим свистом и удивление, и презрение.
— Фью, фью-фью! Удрали, крутивусы!..
Увидав на берегу бедного друкаря, он быстро выполз из воды, таща за собою мокрую тяжелую переметную суму и длинное ратище копья.