Тайная война против революционной Кубы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В беседе с авторами этой книги участник описываемых событий, один из экспедиционеров с «Гранмы», Фаустино Перес, прямо говорил:

— Арест Фиделя — дело рук Венерео. Он же сообщил Батисте о подготовке вооруженной экспедиции. Позднее в наши руки попали донесения, посланные из Мексики в Гавану уже после отплытия «Гранмы». Они подписаны «Вьеха линда» — «Старая красотка». Очевидно, это была полицейская кличка Венерео...

Выйдя из тюрьмы, революционеры, заподозрив неладное, полностью отстраняют Венерео от участия в подготовке экспедиции. Об отплытии «Гранмы» из Мексики «непонятый революционер» узнает из газет уже после того, как 82 революционера высадились на кубинском берегу. Потом, в самом конце войны, повстанцы и их руководитель снова встретятся с бывшим гаванским гангстером — на этот раз в горах Сьерра-Маэ-стры...

Венерео не единственный провокатор, засланный в ряды кубинской революционной эмиграции в Мексике. Известен другой случай, когда с помощью платного доносчика и при содействии американских покровителей батистовская охранка пыталась сорвать планы Фиделя Кастро и его соратников.

Дней за десять до отплытия «Гранмы» на Кубу один из сотрудников кубинского посольства в Мехико, сочувствовавший революционерам, предупредил Фиделя Кастро и его товарищей, что в их среде действует предатель. Дипломат подробно описал этого человека. Как он сообщил, провокатор пришел в посольство и предложил за 15 тысяч долларов указать адреса тайников, где революционеры хранят оружие. Прежде чем революционеры смогли принять необходимые меры, мексиканская полиция совершила первый налет.

В аристократическом районе Мехико-сити, носящем пышное и несколько романтическое название «Холмы Чапультепека», в доме № 712 по улице Сьерра-Невада, где находился один из тайников, двое участников готовившейся экспедиции — Педро Мирет и Энио Лейва — обсуждали, каким образом, не привлекая к себе внимания, поменять чек, только что полученный с Кубы на

имя Мирета. Вдруг в соседнем дворе собаки залились яростным лаем. Выглянув в окно, Мирет и Лейва увидели, как два человека в форме мексиканской федеральной полиции перелезли через каменную ограду и скрылись в парадном. Спустя несколько минут зазвонил телефон: мужской голос, сообщив, что полиции известно о существовании тайника с оружием, вежливо предложил сдаться. Мирет молча положил трубку. Телефон тотчас зазвонил снова. Тот же самый голос еще раз рекомендовал не оказывать полиции сопротивления. Мирет стал отвечать так, будто не понимал, о чем идет речь. Тем временем его жена и Энио Лейва быстро уничтожали бумаги, которые могли скомпрометировать остальных участников экспедиции.

Вскоре раздался стук в дверь. И пока Лейва препирался через дверь с капитаном, возглавлявшим отряд из семи полицейских, огню был предан последний документ. Все это длилось не более 30 минут. Компрометирующие бумаги уничтожили, но оружие спасти не удалось. А его в этом доме хранилось немало: 17 полуавтоматических пистолетов, 4 винтовки с оптическими прицелами, несколько винтовок системы «Джонсон», 3 полуавтоматические винтовки системы «Томпсон», большое количество боеприпасов.

Мирета и Лейву отправили в тюрьму «Мигель Шульц» \ а оттуда — в «Черный дворец», как называют мексиканцы тюрьму «Пенитенсиариа». Их освободили под залог утром 30 ноября. Выслушав приговор, они здесь же, в зале суда, узнали и другую, потрясшую их новость: Фидель и весь отряд 25 ноября отплыли на «Гранме»; Сантьяго-де-Куба охвачен восстанием...

Так в экспедиции в конечном итоге оказалось не 84 человека, как предполагалось сначала, а 82.

Злоключения Педро Мирета и Энио Лейвы на этом не закончились. Мексиканская полиция, опасаясь, что два революционера, хотя они и освобождены условно, могут предпринять попытку помочь своим товарищам, высадившимся на Кубе, вскоре удвоила сумму залога.

1 Сидя в одиночной камере этой тюрьмы, П. Мирет нацарапал на кирпичной стене приведенный выше рассказ о судьбе тайника с оружием. После победы революции этот кусок стены друзья Кубы переслали в Гавану, и ныне он хранится в Музее революции.

Мирет и Лейва оказались связанными по рукам и ногам. Мирет смог присоединиться к отряду Кастро лишь в Сьерра-Маэстре.

Что касается провокатора — его звали Рафаэль дель Пино,— то вскоре после ареста Мирета и Лейвы он был разоблачен и ему пришлось бежать из Мексики.

В этой истории последнюю точку поставил сам дель Пино: уже в Майами, в кругу знакомых, провокатор похвастался однажды тем, что заработал 15 тысяч долларов на полицейской слежке в Мехико-сити...

Наряду с засылкой провокаторов враги кубинских революционеров применяли и такое оружие, как клеветнические измышления, направленные на то, чтобы дискредитировать руководителей движения, опорочить цели их борьбы. Летом 1956 года, например, американская и батистовская пропаганда начали трубить о том, что, дескать, «мексиканский заговор» Фиделя Кастро является частью широкого заговора против Батисты, который вынашивает... доминиканский диктатор Тру-хильо. Фидель Кастро дал достойную отповедь организаторам клеветнической кампании. В статье «Письмо о Трухильо», опубликованной в мексиканской печати, он разоблачил подоплеку пропагандистской шумихи, показал ее истинную цель — настроить латиноамериканскую общественность в пользу Батисты, которому якобы угрожали «заговорщики», руководимые доминиканским диктатором. В своей статье Фидель Кастро писал, что он и его соратники не имеют никакого отношения к Трухильо, такому же кровавому тирану, как и Батиста...

Тайная война против кубинских революционеров в Мексике велась в основном силами батистовской охранки. Однако подлинным ее организатором, координировавшим деятельность провокаторов, батистовских дипломатов и тайной полиции, было посольство США в Мехико-сити.

Но, несмотря на всю свою изворотливость и практический опыт, Роберт С. Хилл сумел выполнить лишь часть стоявшей перед ним задачи. Он установил слежку за кубинскими революционерами, не раз пускал по их следу мексиканскую полицию, регулярно информировал Вашингтон об «опасной деятельности» Фиделя Кастро и его товарищей, словом, серьезно затруднил под

готовку вооруженной экспедиции. Но сорвать ее Хиллу все же не удалось. 25 ноября 1956 года в час ночи из устья реки Тукспан, делящей на две части мексиканский городок того же названия, вышла моторная шхуна «Гранма». Она взяла курс к берегам Кубы...

Патриоты выиграли первый, «мексиканский», тур тайной войны, которую начали против них могущественные Соединенные Штаты. Однако в ту ноябрьскую ночь 1956 года они были еще бесконечно далеки от своей цели. Впереди их ждала вооруженная борьба в горах Сьерра-Маэстры и не менее тяжелая — тайная — война, которую, ни на один день не прекращая, вели против кубинской революции американские империалисты.

О чем рассказал Кресенсио Перес

Дверь открывает крепкий седой старик в форме майора вооруженных сил революционной Кубы. Первое, что бросается в глаза, борода — окладистая, с проседью, как запорошенный снегом стог сена. И еще руки — жилистые, покрытые маленькими коричневыми пятнышками, руки крестьянина, никогда не знавшие покоя. Они и теперь беспрерывно движутся, то оправляя гимнастерку, то утопая в бороде, то поглаживая полированную поверхность стола, за которым мы сидим в номере московской гостиницы «Украина».

Так вот он какой, Кресенсио Перес, проводник Фиделя Кастро в Сьерра-Маэстре, самый старший по возрасту повстанец! Можно сказать, что после высадки с «Гранмы» и трагедии в Алегриа-де-Пио Кресенсио Перес стал первым пополнением разгромленного отряда экспедиционеров с «Гранмы».

В воспоминаниях участников вооруженной борьбы в Сьерра-Маэстре нередко упоминается о том, что в самом начале 1957 года в ряды повстанцев пробрался провокатор по имени Эутимио Герра. Но сведения об этом носят отрывочный характер. Люди, к которым мы обращались во время наших поисков, не раз ссылались на Кресенсио Переса, как на человека, знающего многие подробности.

Эутимио Герра? — переспрашивает он.— Конечно,

помню. Это было в первые дни 1957 года. Лично я его раньше не знал. Как все началось? 4 января наш отряд пришел в дом к Элихио Мендосе и остановился у него на три дня. Мендоса жил в Ахи-де-Хуана. Я знал его раньше, да и другие крестьяне хорошо о нем отзывались. Через два дня Мендоса отвел нас в местечко Эль Мулато, где нас должен был ожидать проводник по кличке «Луко». Но его дома не оказалось, и Мендоса предложил воспользоваться услугами другого местного жителя — подвижного, словоохотливого «гуахиро» лет сорока — сорока пяти. Это и был Эутимио Герра. Как нам сказали, когда-то он участвовал в крестьянском движении, и потому мы доверились ему. Да и что нам оставалось делать?..

На протяжении почти двух недель Эутимио делил с нами все тяготы партизанской жизни и даже участвовал в налете на казарму батистовцев в Л а Плате. 19 января он напросился на какое-то задание и ушел из отряда.

Позднее поговаривали, что именно тогда он попал в руки батистовского майора Касильяса и тот его завербовал. Но по-моему, дело обстояло иначе. Его, видимо, завербовали еще до того, как он стал нашим проводником. Помнится, в доме Эутимио все время вертелся его дружок — некий Альфонсо Эспиноса. Он охотно рисовал нам планы местности, обещал свою помощь и даже советовал, как лучше организовать нападение на казармы в Ла Плате. Фидель внимательно слушал его, но поступил наоборот. И правильно сделал. Послушайся мы Эспиносу, кто знает, как бы обернулось нападение на казармы: солдаты ждали нас как раз с той стороны, откуда он рекомендовал атаковать... Этот человек тоже когда-то участвовал в крестьянском движении, но, как рассказали нам позднее местные крестьяне, давно уже водил знакомство с батистовскими чиновниками. Я полагаю, что, покинув нас, Эутимио добрался до Альфонсо и через него сообщил Касильясу о месте нашего привала.

На рассвете 22 января наш лагерь подвергся нападению батистовских солдат. Было около 5 часов утра, в предрассветной синеве виднелись силуэты «каски-тос», которые цепью медленно поднимались по склону горы. Мы подпустили их поближе и открыли огонь.

Пять батистовцев остались лежать на поляне, остальные побежали назад. Решив не принимать боя, наш отряд поднялся выше по склону горы, а отсюда, после того как знакомый крестьянин предупредил нас, что окрестности кишат солдатами, мы тайными тропами перебрались в другой район.