Тайная война против революционной Кубы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разумеется, американская печать опубликовала далеко не все материалы, характеризующие тайную войну США против революционной Кубы. Но в настоящий момент уже возможно более или менее полно воссоздать картину этой войны, начиная с ранних этапов кубинской революции и вплоть до вооруженной интервенции наемников империализма на Плайя-Хирон в апреле 1961 года. Конечно, эта война не прекратилась и после разгрома интервентов на Плайя-Хирон. Она продолжается по сей день. Но мы сознательно остановились на этом рубеже, поскольку с осени 1961 года начался совершенно новый, качественно иной этап борьбы империализма США против революционной Кубы, требующий специального рассмотрения. К тому же, в отличие от предыстории Плайя-Хирон, закулисная сторона событий последующего периода в значительной степени еще скрыта в секретных архивах правительственных учреждений США.

На протяжении 1959—1965 годов В. Листов, не раз посещавший Кубу, побывал на местах, где разыгрывались основные эпизоды тайной войны империализма США против кубинской революции, и собрал обширный материал.

Неоценимую помощь оказали нам кубинцы, принимавшие участие в описываемых событиях. Пользуясь случаем, мы приносим им глубокую благодарность.

Нам осталось только добавить, что первая часть книги написана нами совместно, вторая — В. В. Листовым, третья — В. Г. Жуковым.

ПРОЛОГ С ФИНАЛОМ

1 января 1959 года. Третий час ночи. В Гавану, которую американские туристические проспекты рекламируют как «самый веселый город в мире», только что вошел Новый год.

Но безжизненны гаванские авениды, пустынна знаменитая набережная Малекон, застыли в немой пугающей тишине каменные дома, стиснувшие узкие улочки портовых районов. Возле перекрестков главных магистралей притаились вездесущие «микро-онды» — пат трульные полицейские автомобили, оборудованные радиопередатчиками. Гаванцам хорошо знакомы эти чер^ ные машины: с ними связаны самые отвратительные злодеяния батистовского режима. Сегодня ночью экит пажи «микро-онд» особенно бдительны. Опасаясь, как бы продвижение отрядов Повстанческой армии, возглавляемой Фиделем Кастро, к столице не побудило революционное подполье к решительному выступлению, власти выставили на улицах усиленные, наряды полиции...

В голубой громаде отеля «Гавана-Хилтон», вздыбившейся в центре аристократического столичного района Ведадо, веселье бьет ключом. На новогодний прием собрался цвет «высшего общества» Кубы — спесивые генералы, чопорные сенаторы, самодовольные финансовые воротилы, сахарозаводчики. В казино, обтянутом золотисто-кремовым муаром, идет крупная игра. Стол«-пившиеся вокруг зеленого, расчерченного на квадраты стола американские туристы и молодящиеся дамы нет

определенной национальности, затаив дыхание, следят за бешено скачущим шариком рулетки. За соседними столами банкометы лениво перебрасывают с руки на руку колоды карт. Время от времени двери распахиваются, впуская новых посетителей, и в салон врываются ритмичные звуки модного «Ча-ча-ча» — это здесь же, на втором этаже, в кабаре «Карибес», идет новогоднее представление.

Захмелевшие гости не замечают, как в разгар веселья группа высокопоставленных военных покидает банкетный зал и спускается в просторный прохладный вестибюль. Журчание фонтана заглушает звуки улицы. Никто не слышит, как к подъезду один за другим подкатывают автомобили. Огромные, как дредноуты, они быстро отъезжают, шурша шинами по фиолетовому асфальту.

Через какие-нибудь пятнадцать минут вереница машин останавливается у ворот военного лагеря «Кампо Колумбиа» — оплота батистовского режима. Если бы опешившие часовые успели заглянуть внутрь автомобилей, то на лицах сидящих в них генералов и полковников они увидели бы не обычную холодную властность, а смятение и растерянность. Но машины уже несутся к дальнему концу взлетно-посадочной полосы, туда, где угадывается силуэт четырехмоторного самолета ДС-4. Два месяца стоит он здесь, готовый к вылету, и все это время его тщательно охраняет личная гвардия кубинского диктатора. Почему самолет находится именно здесь? Вслух об этом никто не рассуждает, но все знают, что отсюда рукой подать до «Ку-кине», загородной виллы Батисты...

Из всех военных, приехавших в «Кампо Колумбиа», только генерал Эулохио Кантильо, начальник генерального штаба батистовских вооруженных сил, пытается сохранять невозмутимый вид. К этому событию он подготовлен лучше, чем кто-либо другой. Но и на его лице застыл немой вопрос: «Неужели сейчас?..»

Возле самолета, у трапа,— сам Фульхенсио Батиста. Он старается выглядеть спокойным и сосредоточенным, но это ему плохо удается. Состояние острой тревоги выдает пробегающая по скуластому индейскому лицу кривая улыбка. Его близкие и те, кто в последние годы делили с ним бремя власти и кого сейчас он берет с со

бой, уже сидят в самолете. Они ждут, когда Батиста поднимется в салон. Но Батиста не спешит.

Генерал Кантильо стоит ближе всех к Батисте. Генерал при полном параде. Накрахмаленная, отглаженная до блеска форменная рубашка, за отворот заправлен конец темного галстука. На левой стороне груди — пять колодок с орденскими ленточками. Взгляд Батисты падает на эти ленточки, и лицо его мрачнеет. Знал бы этот службист, как он зол на себя за поспешность, с которой только что покинул «Кукине»! Его отъезд напоминал паническое бегство, недостойное главы государства. Охваченный животным страхом, диктатор боялся не успеть, боялся, что вот-вот произойдет непоправимое. От этого леденящего кровь ощущения он так и не смог избавиться.

Батиста бежал с виллы, бросив все: личные вещи, библиотеку. Были оставлены красовавшиеся в специальной витрине ордена многих стран, которыми его награждали иногда из вежливости, иногда ради удовлетворения его страсти коллекционера, ружье и книга Наполеона, добытые с таким трудом, литой из золота телефонный аппарат — подарок «признательной» «Аме-рикен телефон компани». Он так торопил жену, что та в спешке не успела захватить с собой даже броши и ожерелья. Да что драгоценности! В личном кабинете Батисты на письменном столе остались кинопленки, запечатлевшие его любовные похождения. Подумать только, еще совсем недавно он крутил их перед ближайшими друзьями, а сейчас...

Генерал Кантильо, хорошо изучивший нрав шефа, ждет. Батиста всегда был немного актером и не может допустить, чтобы занавес опустился до того, как он, пока еще президент Кубы, не произнесет последние слова на этой сцене. И Кантильо терпеливо ожидает последнего монолога. Ждать он умеет! За годы, проведенные рядом с Батистой, генерал научился быть терпеливым. Кантильо верил в свою звезду, и вот теперь судьба наконец улыбается ему: с отлетом Батисты он становится главнокомандующим вооруженными силами, а следовательно, и единственным «сильным человеком» в Гаване...

Начальник генерального штаба ждет. Вместе с ним ждут все, кто приехал сюда, в ночной «Кампо Колум

биа», по вызову Батисты. Стоящие рядом с Кантильо мысленным взором окидывают все, что связано с этим невысоким, коренастым человеком, не раз игравшим в жизни Кубы на протяжении четверти века зловещую роль.

...Август 1933 года. В результате упорной, доходившей до кровопролития борьбы тиран Мачадо свергнут. Народ праздновал победу. Но стенограф Высшего военного совета сержант Фульхенсио Батиста знал: это ненадолго, могущественный «северный сосед» не допустит демократии на Кубе. Занимаемый пост позволял ему быть в курсе всех закулисных интриг и заговоров, которые плели в Гаване кубинские генералы и американские дипломаты. Конечно, Батиста всего лишь сержант. Но за полгода до этого в Европе бывший ефрейтор показал всему миру, что и унтер-офицеры могут захватить власть, если их поддерживает «сильная рука». Кубинский сержант тоже не хотел терять времени даром. Батиста искал «сильную руку». При помощи интриг, шантажа, ловких комбинаций он обратил на себя внимание хозяйничавших на Кубе монополистов Соединенных Штатов.

В Вашингтоне сначала колебались — все-таки сержант, не генерал, не полковник, даже не майор... Но потом обрадовались именно этому обстоятельству: совсем в духе времени, отдает демократизмом. А главное, удобно: кто добился чинов — ленив и осторожен, больше думает о собственном благополучии, а скромному, безвестному сержанту терять нечего, он способен на любую дерзость.

Так Батиста обрел точку опоры, а американские монополисты — ловкого, честолюбивого приказчика, готового служить им душой и телом. В 1940 году он на целых четыре года воцарился в Президентском дворце. Затем на некоторое время Батиста — теперь на нем уже генеральская форма! — ушел со сцены. Но он не потерял связей со своими хозяевами и с их одобрения в 1952 году вновь выставил свою кандидатуру на пост президента. Предстоящие выборы не внушали уверенности в успехе, и 10 марта, за 80 дней до голосования, он совершил государственный переворот.

«Повелитель Кубы», «сильный человек в Гаване»... Какими только лестными титулами не награждала Ба

тисту американская монополистическая печать! Но для монополистов-янки кубинский диктатор всегда оставался только сержантом; он беспрекословно исполнял то, что ему приказывали. Разве не он широко распахнул двери страны перед американскими фирмами? Концессии, субсидии, льготы сыпались на них, как из рога изобилия. Богатейшие залежи никеля, меди, кобальта были переданы в руки дельцов из США. Электрическая и телефонная компании янки безраздельно господствовали на острове и повышали тарифы, не считаясь с интересами населения. Позднее американских вкладчиков капитала даже освободили от уплаты налога на вывоз прибылей за пределы Кубы. А разве американские сахарные тресты при Батисте обижались на судьбу? Нет, конечно, как, впрочем, не мог на нее пожаловаться и он сам. Ему тоже кое-что перепадало. Роскошные подарки, взятки, проценты с займов, официальных торговых сделок и даже лотерей рекою текли в сейфы диктатора. За четверть века сержант-стенограф стал одним из богатейших людей Кубы. Точно никто не мог назвать размеры его состояния. Поговаривали о двухстах, о трехстах, даже о четырехстах миллионах долларов. Но настоящую цифру по сей день хранят тайные коды немых как могила швейцарских банков...

Генерал Кантильо ловит себя на мысли, что где-то в глубине души он завидует «выскочке-сержанту».

Внезапно воцаряется тишина. Батиста поднимает руку, проводит пальцами по покрытому испариной лбу.

— Я вызвал вас сюда для того, чтобы информировать о принятом мною решении,— произносит Батиста повелительным тоном.— Я хочу положить конец ненужному кровопролитию. Я ухожу и передаю власть генералу Кантильо. Кантильо, ты помнишь все, что я тебе сказал, и знаешь, что ты должен делать. Вызови людей, которых я тебе назвал,— Нуньеса Портуондо, Рауля де Карденаса, Куэрво Рубио..

— Хорошо, генерал,— бормочет в ответ Кантильо.

— Попытайся добиться, чтобы эти люди тебе помогли.— Диктатор говорит резко, и его размеренные слова звучат в тишине, словно камни, падающие в пустую, звенящую бочку.— Они олицетворяют собой так

называемые широкие круги общественного мнения, и их поддержка особенно необходима в данный момент.