Свидание в Брюгге: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мере того как они продвигались вперед — а они проехали уже восемьсот метров, — усиливалось впечатление, что они попали в закрытый город. Жюльетта, сидевшая рядом с Робером, была сама укоризна.

То там, то здесь появлялись новые дома, многие весело поблескивали огнями, другие же стояли угрюмые и неживые. Машина чуть было не врезалась в фасад какого-то внушительного здания, когда Пьетер сказал, на этот раз отчетливо: «Левее, левее!» Робер взял влево. И тут «гид» заговорил, быстро-быстро. И снова Робер ничего не мог понять. Пьетер помахал рукой, которая до этого лежала на спинке сиденья, перед самым лицом Робера, едва не задев его за нос, и указал направо. Робер выровнял машину. Оказывается, когда Пьетер говорил «влево», он имел в виду «вправо». Робер — весь внимание — согнулся над баранкой и сделал крутой поворот.

Машина въехала под свод, должно быть, одного из главных корпусов, там в самом темном углу мерцал желтый огонек. Это был настоящий город со своими кварталами, своими огнями, своими улицами. Игра повторилась, когда снова потребовалось свернуть, на этот раз влево. «Правее, правее!» — завопил голубой в прошлом провожатый.

Роберу стало уже казаться, что он жертва ужасной ошибки, что какая-то нелепая случайность завела его в неизвестный мир. Он уже не мог считать все это вполне естественным: слишком много времени прошло с тех пор, как за ним захлопнули решетку. Он услышал позади себя голос Пьетера. Пьетер беседовал с Домино, и та, польщенная и довольная, весело хохотала. Вдруг словно из-под земли, проткнув ноздреватый снег, перед ними выскочила готическая часовенка, живо напомнившая Вестминстерскую.

— Здесь, здесь, — сказал их спутник, когда они проехали неф и хоры. Робер нащупал фарами еще одно квадратное кирпичное здание — с верандой, от основного корпуса отходили два низких крыла, и тут словно гора свалилась у него с плеч: под фарами их машины вспыхнул красный «бристоль» его друга — врача-практиканта Оливье Дю Руа.

Голубой гид первым выскочил из машины и взбежал на крыльцо. Он буквально на месте не стоял. Он что-то говорил, жестикулировал, улыбался. Улыбка, видимо, вообще не сходила с его лица. Домино тоже выскочила следом за ним, визжа от восторга: у нее под ногами хрустел снег. Робер последовал их примеру, а Жюльетта осталась в машине. Тем временем сказочный чичероне, нескладный в своих тесноватых брюках и куцей куртке, суетился на крыльце под электрической лампочкой. Он открыл входную дверь и чуть не налетел на женщину, державшую в руках несколько поставленных друг на дружку алюминиевых кастрюль; женщина была краснолица, толстощека, довольно внушительных размеров, — без сомнения, кухарка.

Улыба — как теперь окрестил Пьетера Робер — театральным жестом указал им на широкую лестницу. Больница не была похожа на больницу, а скорее на дом частного владельца где-нибудь в провинции, где любят простор и не считаются с метрами. Дом блистал образцовой чистотой. Они поднялись на второй этаж. Улыба постучал в дверь, повернулся к Роберу и улыбнулся, потом наклонился к Домино и улыбнулся девочке — та с неподдельным интересом разглядывала его, — потом выпрямился и еще раз постучал в дверь. Никто не открывал, и он забарабанил что было сил. Но отворилась совсем другая дверь, позади них. Послышался какой-то шелест, и, обернувшись, Робер увидел огромный белый чепец и утонувшее в нем, похожее на сморщенный ранет личико старушки — сестры милосердия.

— Стучи сильнее, Пьетер, — сказала она. — Бернар дома.

И заскользила, заскользила, невидимо перебирая ногами, — серо-белое пятно на выложенном голубыми плитами полу. Лестница поглотила ее, как море глотает корабли.

Наконец им отворили: в дверях стоял мужчина лет тридцати, в толстом, грязного красного цвета свитере; бритое лицо, голубые глаза, коротко стриженные волосы — хороший, добродушный малый. Право же, странно, но стоило только на него взглянуть, как вам начинало казаться, что перед вами стоит солдат. Ага, понятно, униформа, — брюки сиреневого цвета. Пьетер тем временем, подкрепляя слова жестами, объяснял ситуацию, его благосклонно слушали. Но вот он замолчал и застыл, глуповато ухмыляясь.

— Понятно, понятно, — сказал добродушный малый. — Не беспокойся. Мосье и мадемуазель, входите, пожалуйста. Мосье доктор просил передать вам, что он очень извиняется.

Он говорил на правильном французском языке, но с тем характерным акцентом, который, по мнению парижан, свойствен только бельгийцам и оттенки которого Робер еще не научился улавливать. Некоторые звуки у них звучат тверже: т приближается к д, а п — к б.

— Я управляющий в этом доме, — пояснил мужчина. — Зовут меня Бернар. Доктора вызвали на службу с четверть часа назад. Он просил меня принять вас. У вас есть багаж, мосье? Я помогу.

Непонятное беспокойство, которое не покидало Робера с того момента, как он увидел Брейгельхоф, постепенно рассеивалось. Попав в чужую страну, они с Жюльеттой растерялись, а тут еще ворожба снега вокруг, мерцание ночи да еще игра воображения. И если Робер все же владел собой, то Жюльетта покорно отдала себя тоске на растерзание. Робер, а за ним Домино и Пьетер вошли в комнату. Робер снял куртку и повесил ее на вешалку. С удовольствием вдохнул запах жареной картошки и капусты.

— Чемодан в машине, Бернар. Вы принесете?

— Да, мосье.

— И скажите, пожалуйста, моей жене, что она может подняться. Ключ от багажника у нее.

В доме, которого не касалось время, было тепло и уютно, как в интерьерах Ван Эйка или Массейса, и такие же были в нем коридоры, и каменные плиты, и цветные стекла.

— Не хотите ли пройти в комнату доктора, — предложил Бернар. — Там теплее.

Широким и непринужденным, совсем не лакейским жестом он распахнул дверь в комнату. В камине готического стиля ярко пылали дрова, и тут же рядом горели современные светильники. Окно выходило в ночь. Домино стояла в дверях. Она играла во взрослую даму. Улыба не отходил от нее и что-то радостно лепетал, все время улыбаясь. Теперь, при ярком освещении, было видно, что у него не хватает многих зубов. Он вынул из кармана завернутую в бумажку конфету, и ребенок милостиво принял этот дар, ниспосланный, конечно, доброй феей, обитающей в этой волшебной стране.

Бернар спустился вниз. Робер увидел в окно, как он подошел к машине, поздоровался с Жюльеттой и открыл дверцу. Он, пожалуй, даже похож на нормального, не то что Пьетер. Но, увы, на нем точно такой же костюм. Ничего! Позднее все выяснится. Робер был в отличном настроении. До места он добрался. Здесь тепло. Оснований для беспокойства — никаких. Даже эти брюки голубовато-сиреневого цвета не выведут его из равновесия.

Задребезжал телефон. До чего все-таки допотопный! Робер стоял у окна. У камина примостилась Домино, подставив мордашку ласковым розовым отсветам. Робер не мог обходиться без телефона. Современные люди опутаны сетью проводов, словно марсиане, как их рисует себе не умудренное наукой воображение. А марсиане между тем уже ходят по земле. Человек сегодня в физическом смысле раздвинул границы своего «я» с помощью автомобиля, теперь он реагирует на мир передним крылом машины, спрятавшись в ее корпусе, который он очертил пунктирной линией; его уши слышат на сотни километров, — когда он уезжает куда-нибудь, то за ним тянутся прочные гибкие нити, связывающие его с работой, с домом, с друзьями. Может быть, его вызывают на телевидение? Вполне возможно, — Робер оставил секретарше в Париже свои «координаты», как говорят в наш милый просвещенный век. Он посмотрел на часы; пожалуйста, достаточно взглянуть на запястье, и вы знаете время. Восемнадцать часов. Франсина еще не уходила. Но, будь даже и одиннадцать часов вечера, она бы все равно позвонила, если нужно. Люди, которые находятся на такой работе, не ведают, что есть день и ночь, время отдыха и время труда; нередко случалось, что его будили посреди ночи. Как странно здесь звонит телефон, совсем не так, как у него дома. Звук какой-то дребезжащий, гудки более частые и басовитые. Такие тревожные гудки можно услышать на переездах, вблизи скромных провинциальных вокзалов.

Робер подошел к бюро, где стоял аппарат. Протянул было к нему руку, но взять трубку не решался. Хорошее воспитание боролось с профессиональными рефлексами. Наконец решился. Словно что-то толкнуло его. Так было нужно. Услышал женский голос — голос северянки. Далекий голос.

— Алло, алло! Это доктор Дю Руа? Это вы, доктор? Доктор, это вы?

— Нет, это не доктор Дю Руа.

— Скажите, мосье, вы видели Фреда?

— Фреда?

— Да, Фреда.

Робер умел расшифровывать голоса, этому его тоже научила профессия. Перед тем как пойти на телевидение, он много работал на радио. В голосе женщины слышалась тревога, и ей было все равно, с кем она разговаривает.

— Мне непременно надо увидеть Фреда! В главном корпусе его нет. Я должна отыскать Фреда! Если Фред придет, скажите ему — звонила Сюзи. Сюзи Ван Вельде. Он должен прийти с минуты на минуту. Это очень важно.