— Ты это серьезно? Перестань быть таким чрезмерно милым со мной, прекрати комментировать мой внешний вид и тело, и, Бога ради, хватит уже постоянно пихать меня!
Закатив глаза, он указал на что-то за моей спиной.
— Хорошо, я сделаю все это, но, только если ты сядешь на мою кровать, чтобы я мог приложить лед к твоему лицу.
Я широко распахнула глаза и оглянулась на большую двуспальную кровать за моей спиной; она просто охренительно огромной.
Он что, пытался затащить меня в постель?
— Э-э...
Я услышала, как Доминик усмехнулся.
— Я не пытаюсь затащить тебя в постель. По крайней мере, не по той причине, о которой ты, вероятно, подумала.
Я вспыхнула.
— Я ни о чем не думала, — солгала я.
— Тогда сядь, — с вызовом бросил он.
Я села, хоть и чувствуя себя при этом чертовски неуютно.
— Ладно, я села на твою кровать. Теперь могу я получить лед?
Доминик кивнул, оборачивая пакет со льдом в полотенце, а затем осторожно приложил его к моей скуле. Я сразу же вздохнула.
— О, так гораздо лучше.
— Я рад, — ответил Доминик, опускаясь на кровать рядом со мной.
Я посмотрела на него и нахмурилась.
— У тебя есть аптечка? — спросила я.
Он приподнял свою не рассечённую бровь и кивнул, прежде чем встать и направиться в ванную.
У него была своя собственная ванная, присоединенная к его комнате!
Вернувшись с небольшой аптечкой в руках, он передал её мне и снова сел рядом. Опустив пакет со льдом, я встала. А затем, открыв аптечку, достала оттуда марлевую салфетку и маленькую бутылочку обеззараженной воды. Смочив салфетку, я наклонилась к Доминику.
— Не шевелись, — пробормотала я, прежде чем начать осторожно протирать кожу вокруг его рассеченной брови.
Он тихо зашипел, на что я улыбнулась.
— Я уже почти закончила, принцесса.
Доминик фыркнул, одновременно снова зашипев. Он не двигался, пока я вытирала всю засохшую кровь с его лица. Порез на брови был совсем не глубоким, да и кровь уже остановилась, поэтому я просто заклеила его пластырем, а потом взяла пакет со льдом и приложила его к лицу Доминика.
— Спасибо, — пробормотал он.
Я кивнула.
— Пожалуйста.
Это были первые милые слова, которые мы сказали друг другу, не иронизируя.
Ни хрена себе!