– Кроме Закона, – хихикнул он.
– Кроме Закона, – согласился я.
– Откуда вы узнали, что я веду кампанию против местной полиции? – спросил он отрывисто.
– Я этого не знал, но мне известно, что вы готовитесь к ней. Вчера утром одна сердобольная женщина подала мне три сухаря, огрызок сыра и кусок черствого шоколадного торта, причем все это было завернуто в последний номер «Клариона», где я заметил нечестивое ликование по поводу того, что кандидат в начальники полиции, которого поддерживает ваша газета «Каубелл», провалился. Из того же источника я узнал, что муниципальные выборы на носу, и сделал выводы. Появление нового и порядочного мэра повлечет за собой перемены в полиции, а значит, и появление нового начальника полиции, то есть кандидата «Каубелла». Следовательно, вашей газете пора выступить на сцену.
Он встал, пожал мне руку и опустошил свой набитый сигарами жилетный карман. Я спрятал сигары, продолжая курить полученную прежде.
– Вы мне подойдете! – сказал он восторженно. – Ваш материал будет нашим первым выстрелом. И вы еще немало таких выстрелов сделаете! Сколько лет я ищу такого человека, как вы! Поступайте к нам в редакцию.
Но я отрицательно покачал головой.
– Соглашайтесь! – энергично убеждал он меня. – Не ломайтесь! Для моей газеты вы нужный человек. Она жаждет вас, домогается, не может обойтись без вас. Ну как, решено?
Так он долго наседал на меня, но я был тверд, как скала, и через полчаса Спарго сдался.
– Помните, – сказал он, – если вы перемените свое решение, я всегда готов вас принять. Где бы вы ни были тогда – телеграфируйте, и я немедленно вышлю вам деньги на проезд.
Я поблагодарил его и попросил уплатить за статью.
– О, у нас существует строгий порядок, – сказал он. – Вы получите гонорар в первый четверг после того, как статья будет напечатана.
– В таком случае мне придется пока попросить у вас…
Он взглянул на меня и улыбнулся.
– Лучше выдать сразу, а?
– Конечно, – ответил я. – Предпочитаю получить наличными без всяких формальностей.
Я получил тридцать долларов и отчалил, то есть удалился.
– Бледнолицый юноша, – сказал я церберу, – вот теперь меня действительно вытурили. (Он слабо усмехнулся.) И, в знак моего искреннего уважения к тебе, получай… (его глаза сверкнули, и он торопливо поднял руку, чтобы предохранить голову от ожидаемого удара)… этот маленький подарок, на память.
Я хотел сунуть ему в руку пятидолларовую монету, но он, как ни был ошеломлен, сумел проворно отдернуть руку.
– Не надо мне этого дерьма! – огрызнулся он.
– Теперь ты мне нравишься еще больше, – сказал я, добавляя еще пять долларов. – Ты просто молодец! Но тебе непременно придется принять деньги.
Он отступил, ворча, но я обхватил его за шею и сунул десять долларов ему в карман. Однако едва лифт тронулся, обе монеты звякнули о крышу кабины и скатились в пролет. К счастью, дверь лифта не была закрыта, и я, протянув руку, успел поймать их. Мальчишка-лифтер выпучил глаза.
– Это у меня такая привычка, – сказал я, кладя деньги в карман.
– Какой-то тип уронил их сверху, – шепнул он, все еще не оправившись от изумления.
– Возможно, – согласился я.
– Давайте я верну их ему, – предложил он.
– Глупости!
– Лучше отдайте, – пригрозил он, – или я остановлю лифт.
– Еще чего!
Тут он действительно остановил лифт между этажами.